Директору «первой музыкальной» Александру Солонинко недавно исполнилось 60 лет. Для многих это стало открытием. Потому что Александр Евгеньевич – очень молодой человек. Кроме основной руководящей работы он по–прежнему играет в футбол, музицирует в симфоническом оркестре, пишет книжки и… опять хочет в Париж, пишет «Вечерний Брест».
При живой деятельной натуре Александра Евгеньевича в его трудовой книжке только одна запись: «Брестская музыкальная школа №1». В этом «доме» он прошел по карьерной лестнице от учителя до руководителя. В нынешнем году 1 октября заслуженный деятель культуры Республики Беларусь Александр Солонинко отметит некруглую дату – 31 год в статусе директора. Под его руководством «первая» получила высокие государственные награды: Почетную грамоту Совета Министров РБ (2004 г.), специальную премию Президента РБ (2007 г.), Благодарность Президента РБ (2009 г.). В школе созданы 10 коллективов, которые представляют ее на самых престижных площадках страны и за рубежом, 7 из них носят звание «образцовый». Народный ансамбль «Рондо» первым среди музыкальных школ области защитил звание «заслуженный коллектив». Для многих коллег это факты завидные.
Из стен школы вышло немало известных музыкантов: народный артист Республики Беларусь, композитор Эдуард Ханок, заслуженный деятель искусств России, композитор Игорь Корнелюк, лауреат Государственной премии Республики Беларусь, композитор Владимир Солтан, заслуженный артист России Анатолий Гололобов, заслуженный артист России Борис Петюк, лауреат премии Ленинского комсомола Беларуси, композитор Василий Кондрасюк, директор Международного фестиваля Юрия Башмета, лауреат международных конкурсов Ростислав Кример и многие другие. Ежегодно учащиеся и учителя школы принимают участие в 12-15 международных, республиканских конкурсах и фестивалях, где становятся лауреатами и дипломантами.
Александр Евгеньевич, так значит, больше 30 лет связаны с «первой»?
– Я коренной брестчанин. Родился в доме на улице Ленина, где потом разместился кукольный театр. В 7 лет меня мама привела за ручку в подготовительный класс музыкальной школы. Так что вне ее стен я побывал, только когда учился в музыкальном училище, и потом – четыре года в консерватории. Последний, завершающий, год занимался на заочном отделении консерватории – уже женился, родились двойняшки, и я понимал, что должен обеспечивать семью. Я всегда к роли мужчины в семье относился ответственно, даже в пору студенчества. Зарабатывать – это обязанность главы семейства.
Несколько лет назад в Швеции наши коллеги рассказывали, что в Европе из журналистики и других «гуманитарных» сфер уходят мужчины, специальности обретают «женское лицо». Причина – низкие заработки и, как следствие, падение престижа профессии.
– «Гуманитарная катастрофа», которая накрыла сегодня мир, это не просто слова. Жизнь состоит из мелочей. Каждый родитель хочет для своего ребенка только лучшего. Сегодня он с детсадовского возраста начинает свое чадо учить английскому языку, водит на компьютерные курсы «Начинающий программист». Это прекрасно. Но 20-30 лет назад в каждой семье задумывались над обучением ребенка музыке. На фортепианное отделение нашей школы конкурс составлял 10 и более человек на место.
– Человек, который в детстве обучался музыке, всегда будет отличаться, – продолжает Александр Евгеньевич. – Он глубже. Не каждому Бог дал гений Мацуева, Рихтера или Башмета. Но каждого ребенка нужно учить музыке – для него самого, для того, чтобы он умел видеть красивое, получать удовольствие от сложной музыки Чайковского, Мусоргского, Рахманинова. Тонко чувствовать окружающую жизнь и, в конце концов, понимать людей. Если человек чувствует другого человека, понимает его переживания и принимает их близко, ему легче сделать правильный выбор в жизни. А цепь верных поступков составляет более успешную и счастливую жизнь. В конечном итоге человек приходит к тому, что материальное перестает быть источником даже мимолетной радости. Когда-то я хотел машину и радовался, что купил, – могу быстро передвигаться по городу, во многих местах побывать. Теперь каждый день хожу пешком с Граевки на работу в центр города. Идти и наслаждаться миром – это удовольствие.
Вы стали руководителем в 29 лет. Коллектив порадовался такому назначению: молодой, «свой»?
– Когда я пришел после консерватории, был парень с амбициями. Сразу меня выбрали секретарем комсомольской организации, и я с энтузиазмом принялся работать. Естественно, мой порыв и энтузиазм многим не понравился. Коллектив состоял из людей авторитетных, признанных в Бресте музыкантов, так что моя нацеленность на результат – возможно, несколько иной, чем людям хотелось, – раздражала. Но я такой человек, считаю: если результата нет, эти оправдания сложностями текущего момента неуместны. Жизнь всегда сложна, но есть люди, которые работают на результат, а есть другие, кто ищет оправдания. Когда меня в 1990 году назначили директором, многие недоброжелатели приходили извиняться. Не знаю, насколько на первых порах, но потом их признательность стала искренней, я точно знаю. Потому что всей командой мы начали поднимать школу на более высокий уровень, вместе радовались общим успехам.
Более 30 лет директорства… Ведь не только вы чему-то учили людей, но и они – вас?
– Без сомнения. Проработать 31 год в педагогическом коллективе – это не просто. Люди очень достойные, творческие, многие по-настоящему талантливы. Конечно, они шлифовали мой характер. Но я быстро понял: чтобы уважали, надо многого добиваться – и в плане создания комфортных условий для работы, и поднимать показатели основной деятельности. Когда меня назначили директором, в этом здании масляной зеленой краской были покрашены стены. До половины, правда, сверху – побелка. По всей школе – выщербленные полы в линолеуме, который остался еще от польских хозяев здания. Был 90-й год, денег нет, но я по-юношески настойчиво выбивал средства. Сидел в приемных по 2 часа, доканывал финотдел и потихоньку на протяжении 3-4-х лет занимался капитальным ремонтом. Ни на один день не прекращался учебный процесс. Люди это видели, они входили в отремонтированные классы, и даже у недоброжелателей появлялась симпатия к молодому директору. Только делом можно заслужить авторитет, другого пути нет.
Новый уровень комфорта рабочего места – это всегда приятно. Но это в какой-то степени «показательное выступление» руководителя. Если у человека только одна запись в трудовой, как у вас, Александр Евгеньевич, работа перестает быть работой, это уже «дело жизни».
– Всегда говорю, что человек должен быть «гомо сапиенсом»: самокритичным, самоироничным, не стыдиться над собой подтрунивать. А может, кто-то и над тобой подтрунит, хорошо бы без злобы, с доброй иронией. Меня назначили директором, когда произошло разделение единственной музыкальной школы в городе на две. Наша школа уже задыхалась: занимались более 1200 детей фактически в три смены, более 100 учителей. Для музыкальной школы это был плохо управляемый организм. А в 90-х чудом под музыкальную школу отдали здание на «Востоке». Но все коллективы, которые составляли гордость школы, распались. Все нужно было создавать заново. Ведь музыкальная школа не может существовать без коллективов. Это наше «лицо» на всевозможных культурных площадках – концертах, конкурсах, фестивалях. Нельзя добиться признания, если в музыкальной школе нет коллектива. Именно наша школа первая в числе 450 школ искусств Беларуси получила специальную премию президента. Это случилось только благодаря многочисленным успехам наших коллективов.
Успех коллектива – это исполнительское мастерство. Но выйти на международный уровень невозможно без достойного инструмента…
– В школе создан уникальный детский коллектив «Тамбурин», каких в области больше нет. Прежде всего, я пригласил Николая Нерезько переехать в Брест, когда он работал в Барановичах. Сразу было видно, что это «штучный человек». Николай Николаевич готов был создать ансамбль, но необходимы были инструменты. Сегодня «Тамбурин» упакован по полной: маримба, ксилофон, виброфон, там-там, бонги всякие, колокольчики – минимум 15 наименований. Одна маримба 17-18 тысяч долларов стоит. А их в Беларуси не выпускают. У нас в ансамбле пластиковая маримба фирмы «Adams» – компании из Нидерландов, одна из лучших в мире. Сколько мне пришлось походить, чтобы эти инструменты появились в школьном коллективе… Но «Тамбурин» оправдал вложения. Он является лауреатом международных конкурсов и фестивалей, лауреатом специального фонда Президента Беларуси по поддержке талантливой молодежи. Коллектив знают во Франции, Германии, Польше, других странах – зовут выступать во все концы мира. Пока мешает коронавирус, но эта беда не навсегда.
Вот вы говорите «работаем на результат». А что такое результат: места, награды, стипендии президента?
– В том числе и награды, и признание Министерства культуры, и стипендии президента. Горжусь еще тем, что ежегодно 15-20 процентов наших выпускников продолжают свое обучение в средних специальных и высших учреждениях искусств. Это один из лучших показателей в области. Значит, мы привили им глубокую любовь к музыке – дети осознано выбирают профессиональный путь. Но есть еще одна составляющая: память о музыкальной школе как одном из ярких эпизодов детства. Однажды летом я просто зашел на работу позаниматься делами, на пороге увидел человека в возрасте. Спросил, кого он ищет? И он рассказал мне, что в 50-х учился здесь музыке. После уехал на жительство в Австралию. Поговорили, а потом я нашел его выпускное фото. В моем архиве – фотографии выпускников за все годы выпуска – все, которые сохранились. Как раз выяснилось, что он закончил нашу школу 50 лет назад. Я выслал снимок ему по электронной почте, и он мне звонил из Австралии, очень благодарил. Чувствовалось, что эти воспоминания согрели душу человеку. Вот что важно – понимать, что твое дело необходимо кому-то. Я смотрю на его визитку: «Олег Гузенфиттер, проектная организация». И этот человек больше мне не чужой.
Сейчас появилась расхожая фраза «выйти из зоны комфорта». Говорят, надо менять место работы каждые 4-5 лет…
– Я счастлив, что моя судьба сложилась именно так: всю жизнь в одном коллективе. Если бы хоть раз ушел, жизнь бы разделилась, а место работы было бы просто работой. А так, «первая музыкальная» – это история моей жизни. Я как будто с молодости предвидел свою судьбу: десятилетиями собирал вырезки из газет, написал две книги о школе. В этих материалах есть имена всех педагогов, с которыми мне пришлось работать. Музейщики уже клали глаз на это богатство, но пока мы сами его храним. Через годы, когда мы все уйдем, все это станет первоисточником для исследователей. Переписать историю «Брестской музыкальной школы №1» будет невозможно.