«Я тогда просто не знал, во что меня втянули», — смеется Иван Каштелян, пересекая свой малиновый океан под Новогрудком. Пять лет назад он разрывался между другими бизнесами: международные перевозки, аренда недвижимости, — а потом загорелся ягодами. Так у Ивана появились новый жизненный план и фермерское хозяйство «Ян и Янина», а у белорусов — чуть больший выбор ягод, пишет Onliner.
Эта малиновая гуща образовалась в невозможно красивом месте. Белые тоннели разрезают зелень, практически из леса растут ветряки, самый громкий звук в этой пасторали создает специально обученный испанский шмель, когда несется из своего бумажного домика работать.
Потом выяснится: самое красивое место — оно же, пожалуй, самое неудачное для малины во всей стране, но никто в этом не виноват.
Однако еще пять лет назад никто об этом не подозревал.
— Пришли знакомые с интересным предложением: вот, можно посадить малину и смородину. Дали экономические расчеты, что почем, сколько чего нужно. Я и поверил во все это, очень загорелся. Это же практически производство, когда сам создаешь что-то с нуля: вот саженец, из него вырастил куст, собрал ягоды, упаковал.
Для начала посадили 5 гектаров малины и столько же смородины. Потом уже начали вникать: смородины на самом деле на 1,5 гектара меньше, расчеты подвели.
Но главные открытия были впереди.
— Малину ждали практически два с половиной года. Думали, через год уже будет урожай, а нет.
Сначала попали на старый сорт: собираешь утром, а если не успел до вечера продать, то на следующий день можешь просто выбросить, потому что она быстро зацветает и превращается в кашу. На заморозку она бы еще подошла, но я понял: чтобы у ягоды был товарный вид, нужно иметь закрытую систему выращивания, иначе никак.
Так от уличной малины перешли к сорту «пшехиба» с кустами в человеческий рост. Над ним постарались польские селекционеры, белорусы подхватили. Первую ягоду в этом сезоне выдали в начале июня — Иван говорит, это раньше, чем в Дрогичинском районе, который заправляет на малиновом рынке. Потом пойдет ремонтантная малина, в прошлом году последнюю партию отправили в магазины в конце ноября.
— Дрогичин — это отдельная ягодная республика, — шутит Иван. — У них одна из первых клубник, первая малина. От них отталкивается рынок. Благодаря тоннелям мы чуть-чуть опережаем их по срокам, но все равно они сразу за нами.
Если с малиной вы сталкивались по касательной у бабушки, на даче, случайно на рынке, то этой ягодой можете впечатлиться: ее как будто специально вырастили для фото в инстаграм и сладкоежек. Презентабельный вид ягоды, которая не мнется и не размокает, обеспечивает сорт. Еще есть план посадить «сапфир», который тоже подходит для продажи в сетях.
Чтобы выращивать такую малину для дорогого сетевого рынка, нужна была закрытая система, то есть те самые тоннели под пленкой. Цена вопроса — $106 тыс., поэтому начали искать кредит.
— Обошли где-то десять банков, все говорили: «Да, очень хороший проект, перспективный». Но потом ничего не давали. В итоге только «Цептер Банк» согласился выделить деньги.
Взяли первые 10 туннелей, все посадили, но оказалось, что не учли ветровые нагрузки, розу ветров, конструкции не были рассчитаны на такие порывы. Здесь же ветряки стоят, как раз самое подходящее место для них во всей стране.
Вроде мы привыкли к тому, что суровой зимы не было лет пять, но, как только мы поставили тоннели, пришла суровая зима, и мы просто сражались со снегом и ветром. С крыш тоннелей надо было убрать снег, человек 15 пришли все спасать. Но не успели, в результате три тоннеля просто сложились, как карточные домики. Часть восстановили, но пленке и саженцам капут.
После этого начали думать, как усилить тоннели, сделали подпорки.
— По идее, должно держаться, но ветер подул, и все упало.
Мы думали, хоть зимой будет спокойно, но где там! Получается, подул ветер — чуть не унесло $100 тыс.
А это такой сорт, что он всегда должен быть накрыт. Я был в этом тоннеле, он ходил, как живой. Намучились конкретно. А если усиливать конструкции, то один тоннель будет стоить уже не $10 тыс., а $25 тыс.
За все время в фермерское хозяйство вложили больше миллиона рублей. Откуда такие цифры?
— Когда делали оценку для банка, в уставном фонде было 700 тыс. или 800 тыс. рублей. Специалисты в банке удивились. А мы просто внесли все насаждения, пригласили оценщика, посчитали — и вот такие цифры получились.
Сейчас малина уезжает практически в десяток белорусских сетей, но на Комаровке или другом рынке вы ее не встретите: так продавать практически нет смысла, говорит Иван.
Белорусскую малину готовы брать в России (главный вопрос в объемах — как отправить небольшую партию и не разориться на аренде рефрижератора), кто-то идет с замороженной ягодой в Польшу и на Балканы.
В белорусских сетях 250 граммов элитной малины «Ян и Янина» сейчас стоят около 15 рублей. В пересчете на килограмм это 60 рублей. Ягоды из других хозяйств оцениваются в таком же диапазоне. На Комаровке за стакан просят 5 рублей, килограммами пока не продают.
— Если взять стоимость тоннелей и раскинуть на урожай, то малина золотая, у нас ее себестоимость получается в районе 40 рублей. Возьми трактор, автомобиль (а это все лизинг), удобрения, упаковку, заплати сезонным рабочим за сбор — вот и выскакивает такая цифра.
Народу всегда надо что-то интересное попробовать. Хотели взять ПЭТ в форме сердечка, но себестоимость тогда зашкаливает. Простой ПЭТ стоил 11 копеек, теперь 18, картонные ящики тоже на 50% дороже: были 1 рубль, стали 1,6 без НДС — и никуда не денешься.
Каждый месяц есть список покупок в строительном магазине — на расходный материал, болтики, винтики, лопатки. Смотришь на это и просто смирился: а что делать?
В течение всего малинового сезона цена будет меняться, в июле-августе, когда ягоды будет много, она снизится.
А после середины сентября, когда малины станет меньше, цены пойдут вверх.
— Когда через три года выплатим кредит на тоннели, себестоимость может снизиться с 40 до 12 рублей, но все равно нужны будут расходники. Хочешь заменить пленку? €1600 на один тоннель, а надо поменять десять.
Обычную уличную малину вырастить было бы дешевле, соглашается Иван, но бизнес строить проблематично, когда ягода теряет товарный вид за день.
Тот же сорт «пшехиба» спокойно хранится в холодильнике неделю.
— Уличную малину раз или два раза обработал, и все. А здесь то кальций, то витамины… Но сетевая малина хранится дней семь, а то и десять, а из Марокко — практически месяц.
— Без обработки не получилось бы?
— Если бы это было что-то вредное, ничего бы нам не разрешили продавать, мы же обязательно возим ягоды на проверку, а могут и к нам на поле приехать.
Собранную малину сразу же отправляют в холодильник и тут же на месте фасуют для сетей вручную.
— Сети любят алую ягоду. Но хоть мы и поставляем в сети, все равно работаем с клиентами, они смотрят и оценивают ягоду. Контейнеры прозрачные, и если хоть одна ягода в упаковке некрасивая, то ее не купят.
Сейчас «Ян и Янина» обосновались на 33 гектарах. Кроме малины, в сети идет черная смородина, понемногу готовятся разнообразить ассортимент красная и белая смородина, крыжовник.
На смородиновой плантации сезон только начинается.
Малина — самая капризная ягода, говорит Иван. Смородина растет без тоннелей, а это уже делает ее дешевле. Ориентировочная себестоимость составляет 7—8 рублей, но и экономика другая, ее по 60 рублей не продашь. В прошлом году в сетях смородина уходила по 16 рублей, кроме магазинов, на нее засматриваются заводы.
— Когда поспеет, у сорта «добрыня» будут ягоды крупные, похожие на черешню, — обещает Иван.
Крошка-крыжовник растет между рядами малины — пока без четких экономических обязательств.
Если получится взять еще 50 гектаров, на них поселится в основном смородина для заморозки. Уходить в клубнику и голубику Иван не планирует.
— От голубики мы сразу отказались, потому что скоро уже у каждого в огороде будет сидеть по кусту.
Клубника — самая массовая ягода, ей и так занимаются все. К тому же она страшная по ценовой политике: сегодня стоит 10 рублей, завтра 8, потом 4 — и опять 9. А в Дрогичине у обычных фермеров и по рублю забирают. Так что здесь ее просто тестируем для себя. Очень трудно строить какую-то модель бизнеса, когда цена так меняется.