Многие люди мечтают уйти с нелюбимой работы или сменить надоевшую профессию. Но очень страшно сделать первый шаг к радикальным изменениям. Мы поговорили с человеком, который уже сделал несколько шагов. Известный эксперт по бухгалтерскому учету и налогам Татьяна Жилинская решила уйти из профессии и переехала жить в Танзанию. Myfin.by узнал, что подтолкнуло успешную белоруску к такому решению. О том, чем ее зацепила эта страна, какова там стоимость жизни и к чему нужно быть готовым, – в материале.
– Еще до отъезда в мой длительный трип на Занзибар я приняла решение, что хочу уйти из профессии. По ощущениям, я все интересное в ней прошла и все возможные карьерные достижения получила давно. Я любила бухгалтерский учет, мне нравилось решать квесты, которые подбрасывало законодательство, придумывать интересные форматы работы.
Летом прошлого года я окончательно поняла, что очень устала от бухгалтерского учета и налогов, постоянных изменений правил игры, ответственности за степень своей экспертности, ситуаций, когда бизнес хочет сэкономить, пытаясь увернуться от излишней налоговой нагрузки всеми способами.
В общем, степень профессионального выгорания и эмоциональной усталости достигли своего пика. Я публично заявила, что закрываю Школу главных бухгалтеров, и в июле 2022 года решила, что хочу уехать в длительный отпуск.
Сравнив цены различных вариантов перелета, купила на сайте Турецких авиалиний билет «Минск – Дар-эс-Салам – Минск» с 2 часами на пересадку в Стамбуле за $1350. Чтобы не было проблем с пересадкой из-за багажа, с собой взяла только маленький чемоданчик на 10 кг в качестве ручной клади.
31 августа 2022 года улетела на остров Занзибар (Танзания), чтобы прожить там ближайшие 2 месяца, ни о чем не думая, ни с кем из Беларуси не разговаривая, не работая ни в каких проектах и ни за какие деньги.
Я жила в северной части острова, в деревне Нунгви. Планировала вернуться в Минск в ноябре. Но осознав, что уезжать из Африки совершенно не хочу, сдала авиабилеты, договорилась с хозяином дома, что поживу еще месяц.
Для постоянной жизни я нашла новое жилье на материковой части Танзании и переехала в пригород большого танзанийского портового города Дар-эс-Салам.
Дар-эс-Салам – это Нью-Йорк Танзании, фактически деловая столица (номинальная – Додома) и самый богатый город страны, один из крупнейших портов на восточном побережье Африки. Теперь я живу в его пригороде в 30 мин. ходьбы от Индийского океана.
В итоге я осталась в Африке на 7,5 месяца и прилетела в Минск в апреле только для того, чтобы уладить вопросы, требующие моего присутствия, и улететь назад – домой в Африку.
Я давно присматривалась, в какой стране еще могла бы жить. Долгие холодные белорусские зимы навевают на меня тоску. Я люблю, когда очень жарко, причем круглый год. С моей первой встречи с морем я обдумывала возможности, чтобы однажды поселиться у какого-нибудь из морей, желательно теплого.
Мечты о море перечеркнула встреча с Индийским океаном. Впервые это произошло в июле 2021 года, когда я отдыхала на Мальдивах. А в июне 2022 года на Занзибаре окончательно поняла, что лучше теплого моря может быть только теплый океан. Я прилетела туда на 2 недели и поняла, что хочу вернуться и пожить месяца два.
Меня впечатлили энергетика острова, его уникальная природа, чистейший воздух, шикарный Индийский океан, умопомрачительные закаты и колоритное население Занзибара.
Уже во время отдыха я стала знакомиться с местными, расспрашивала персонал в гостинице, сколько стоит жизнь на острове, как можно снять дом (например, арендовать через сервис Airbnb для белорусов сейчас напрямую невозможно, местных сайтов с объявлениями о сдаче нет), безопасно ли белой женщине жить одной и т.д.
Океан – мое место силы. В каком бы убитом, перенапряженном состоянии души и тела я ни находилась, для меня достаточно войти в океан. И он всегда откликнется и поможет отпустить все печали и тягостные мысли, почувствовать легкость и радость бытия.
И вообще Африка меняет людей коренным образом. Во-первых, это более сложная жизнь, чем та, к которой мы привыкли, во-вторых – совсем другая философия, другая привязанность к материальному, а точнее – полное отсутствие такой привязки.
Стоимость жизни примерно такая же, как в Минске. Мне казалось, что там будет дешевле. Нет, не дешевле. Если снимать жилье, которое находится в достаточно приятном и безопасном месте, приближено к нашим стандартам, имеет хорошую отделку, есть бойлер для воды, нормальный кондиционер или хотя бы мощный вентилятор, решетки на окнах – это стоит, как в Минске. Интернет практически нигде не входит в стоимость аренды. Он приобретается самостоятельно и стоит дорого.
Арендовать дом оказалось непросто даже с помощью моего местного знакомого. Он осмотрел массу вариантов, провел много переговоров и торговался из последних сил. Возвращаясь на остров, я до последнего не знала, куда поеду из аэропорта. Но все получилось.
Жилье для постоянного проживания я искала на материковой части Танзании, так как остров очень бедный по сравнении с ней, да и работы там не найдешь. Остров – это чисто туристическое место с классными пляжами и неповторимым океаном. Из-за этого жилье на нем дороже, чем на материковой части. Аренда дома на острове в 10 минутах ходьбы от океана обходилась мне в $800 в месяц. Сейчас в Дар-эс-Саламе за дом в пригороде в получасе ходьбы от океана плачу $750. Этот дом меньше, но гораздо лучше оборудован.
На питание, если есть овощи-фрукты-рис-бобы и не покупать мяса и молочных продуктов, уходит 200-250 долларов. Если с ними, то нужно раза в 3 больше. Все привозное – дорогое. Мои любимые шоколадки Lindt стоят по 7 с половиной долларов за штуку.
Очень дешевые фрукты и овощи. Например, вкуснейшее большое манго обойдется в 1 рубль 30 копеек на наши деньги, хороший большой ананас – 2 рубля 50 копеек. И все это несопоставимо по вкусу с тем, что продается у нас.
Кроме коренных жителей, в Танзании большое количество индийцев и арабов, которые живут здесь на протяжении многих поколений. Много и европейцев.
Местные неторопливы и в ежедневных делах и заботах, и в планировании. Привычная фраза, которую вы можете услышать: pole pole (поле поле). В переводе с суахили – медленно-медленно, шаг за шагом, не торопясь.
В Танзании сильнейшее расслоение населения по уровню жизни. Там по внешнему виду однозначно видно, кто богат, кто беден. У человека или все очень хорошо, или очень все плохо. Среднего класса, на мой взгляд, практически нет.
Но у меня стойкое ощущение, что там никого это не беспокоит. Они очень легко относятся ко всему материальному. Они, как и все, гоняются за лучшей жизнью, но не ставят это во главу угла.
Люди живут в массе своей очень бедно, но у них стакан наполовину полон. Они видят позитив там, где для многих увидеть его нереально. Понятно, что там хватает агрессии, что обманывают и на иностранцах разжиться тоже не прочь, – все как везде. Но по ним все видно, они не умеют скрывать эмоции, ведут себя как дети. И если тебя обманывают, ты это прекрасно понимаешь.
И, кстати, танзанийцы не любят слово «завтра». По их философии до завтра можно не дожить, настолько непредсказуема жизнь, а значит, завтра не существует.
Они очень прямы в эмоциях и словах. Говорить можно все и прямо, не боясь, что будет травмирована чья-то психика. Тебя услышат и не обидятся. Там нет игр: а что человек на самом деле имел в виду, а правильно ли я его поняла или нет, а может, есть какой-то подтекст в словах собеседника.
У меня сложился уже некий круг общения: в большей части европейцы, с которыми познакомились в разных местах, соседи по улице, работники отеля, в котором я иногда работаю, местные.
Меня восхищают местные женщины полным отсутствием комплексов в отношении своей чаще всего нестандартной фигуры. Стройные здесь есть, но их немного. В основном все очень фигуристые, но легко носят джинсы скинни (у нас и размера такого не найдешь), яркие, облегающие каждую складочку платья и считают себя суперзвездами. Они склонны к полноте, при этом не парятся, как мы или как другие европейки, о каких-то там установленных стандартах красоты.
Пока мой язык коммуникации – это английский. Понятно, когда вы приедете в небольшой поселок, вы вряд ли найдете там человека, который его знает. Как и в Беларуси. Но в городах, деловых центрах, туристических местах всегда подвернется кто-то, кто говорит по-английски хотя бы немного. Плюс демонстрацию фото из гугла или места на карте на навигаторе и язык жестов никто не отменял.
В Танзании 2 государственных языка: английский и суахили. Суахили для Африки как английский для всего мира. Зная его, вы сможете общаться во многих африканских странах. Я начала учить суахили, когда вернулась из своей первой двухнедельной поездки на Занзибар. Сейчас могу поддержать беседу на бытовом уровне, купить что-то, спросить дорогу и понять, что мне ответят.
Сразу по возвращении на остров пару месяцев я не работала. Отказалась даже от проведения консультаций и участия в вебинарах. Я учила суахили, ходила по окрестностям, съездила на материковую часть Танзании.
Со второй половины ноября начала возвращаться в работу, чтобы выполнить старые договоренности. Тогда еще у меня оставалась бухгалтерская компания, сейчас я вышла из этой истории. Закончила и работу в проекте Школы главных бухгалтеров.
Сейчас иногда откликаюсь на просьбы о консультациях, но только по интересным мне темам, и на предложения собственников проанализировать, на каком свете их бизнес и его перспективы. И вот это мне нравится. Но такой работы не очень много. Прожить на такие заработки не получится.
Но просто медитировать на океан и плести бусы – не в моем характере. И я начала поиск работы в Танзании.
Иностранцу найти работу нелегко (хотя местным тоже непросто). Разрешение на работу для иностранного работника обходится работодателю дорого. Стоит оно порядка 5000 долларов США за одного работника, и это могут позволить себе только крупные компании.
Но европейцев, работающих там, достаточно много. Так как Танзания долго была колонией, многое в экономике, финансах, управлении построено на европейских принципах. Все документы у них или двуязычные, или на английском. Поэтому европейцев нанимают и местные компании, и крупные иностранные корпорации, например, Bosch, Coca Cola.
Я разговорилась с финансовым менеджером отеля – индийцем, рассказала, что аудитор, ищу работу. Расспросила его, что он сделал, чтобы найти работу, как подтверждал образование. Он включил меня в чат WhatsApp, где рекрутинговые агентства выставляют вакансии по всей Африке от топ-менеджера до водителя.
Я сделала резюме на английском и рассылала его по подходящим вакансиям, но не получила ответа ни на одно из писем.
Но в Африке работает все интересно. Разговор с незнакомцем может привести к неожиданным последствиям. И работа пришла совсем с другой стороны. Покупая телефонную карту, я разговорилась с продавцом, а рядом сидел его родной брат, который включился в разговор. От него впоследствии мне и поступило предложение о работе.
В итоге я прошла 3 собеседования, соперничала с 5 претендентами из разных стран и получила работу в местной компании. Приступаю к ней после возвращения. Компания запланировала масштабировать свой бизнес, заказали консалтинговый план. Им понадобился специалист, который материализует этот план в жизнь, поставит управленческий учет, разработает оргструктуру, порядок взаимодействия отделов, построит систему контрольных показателей, распишет обязанности персонала, внедрит систему отчетности. Много чего из этого я делала и в Беларуси. Компанию устроил мой административный опыт и опыт учредителя и аудитора.
Работу я искала не только ради денег. Я хочу узнать местные особенности ведения бизнеса. Это понадобится мне при создании своего дела. Уже присматриваюсь к существующим там нишам. Планирую в дальнейшем заняться своим проектом – необязательно связанным с финансами или учетом, может, это будет что-то совсем другое.
Родным мне свое решение не пришлось долго объяснять. Брат воспринял нормально, только переживает, насколько опасно белой женщине жить одной. Но если жить в правильных местах, это точно не опасно.
В Минске я квартиру не продаю и не сдаю. И у меня всегда отложены деньги на билет домой, в Минск. Дом в моем понимании – место, в которое можно прийти в любое время дня и ночи, не важно, откуда, не важно, в каком состоянии. И Беларусь для меня – такой дом.
Я не говорю, что Танзания – это навсегда. Но чувствую, что какой-то период жизни я там проживу.
Ностальгии у меня нет вообще. Я, конечно, скучаю по своим близким и друзьям. Но современные технологии позволяют не чувствовать себя оторванной от них.
Каждый раз, когда я на пляже сижу на белом песке, любуюсь умопомрачительным закатом, слушая океан, я осознаю, что на данный момент лучшее решение в моей жизни – приехать в Танзанию.
Я чувствую себя там счастливее, чем где бы то ни было. Меня устраивают эти где-то малообразованные, где-то даже хитрющие люди. Мне с ними очень легко, я не беспокоюсь о надуманных, зачастую мной самой, приличиях и шаблонах. Отсутствие лишних церемоний очень упрощает жизнь, делает ее очень живой. Не нужно соответствовать какому-то образу, к которому привыкли окружающие. Можно быть любой, можно быть собой. Это абсолютно другой мир, другая планета – и она мне нравится. Мне хочется там что-то делать и жить.