До восстановления Суворовского моста, успешно взорванного партизанами, и строительства моста с бульвара Шевченко переправой через Мухавец в центральной части города служили паромы. Один чуть левее улицы Советской, где та спускалась к реке, еще один в районе речного порта и, наконец, самый вместительный рядом с Суворовским мостом. Этот помимо людей переправлял телеги с лошадьми и даже грузовые автомобили, пишет «Вечерний Брест».
Из протокола заседания горисполкома от 4 июля 1947 года:
«Установить временно на июль с.г. за перевозку пассажиров и автогужтранспорта через Мухавец в одном направлении в местности Шпановичи:
Жителей Волынки и Сои, работающих в городе, от оплаты освободили по предъявлении документа с пропиской.
Стоимость перевозки распространялась на лодочные переправы у речпорта и в других местах.
Конструкции были идентичны. Поперек реки натягивался трос из витых стальных проволок, за который тянули для передвижения специальными деревянными колодками с пропилами-захватами. Держали их за ручку. Тянуть было обязанностью паромщика, но это были, как правило, люди немолодые, и, чтобы перебраться на другой берег побыстрее, включались обычно пассажиры-мужчины.
Работа была пенсионерской: река неширокая, на берегу долгий отстой, пока наберется пассажиров: двух человек паромщик не повезет. Тащил неспешно, и пассажиры, кому невтерпеж, обычно помогали.
Метрах в двадцати от моста был брод – реку можно было перейти, проплывая только четыре-пять метров. Для мальчишек полтинник был хорошими деньгами – лучше потратить на кино или семечки. И пацанва переправлялась на другой берег вброд, привязав одежду к головам ремешками.
Улица Советская с разбитым булыжным покрытием спускалась почти к реке. Слева была городская свалка. Здесь паром перевозил желающих искупаться и позагорать: основной городской пляж с песочком находился на острове на левом берегу основного русла. А еще на пароме переправлялись рыбаки: дальше была заводь, кишевшая прекрасным линем.
На правом берегу стояла будка, в которой продавали билетики – один в обе стороны. Паром брал людей столько, сколько набьется, – бывало, человек сорок, чуть не черпал воду. Был случай: внезапно нашла туча, и, спасаясь от ливня, все бросились на паром. Паромщик кричал, что хватит, больше нельзя, но кто послушает! На середине реки паром перевернулся, несколько человек утонули.
Ручной военный паром – понтонная металлическая лодка шириной метра три, по краям сиденья, огорожена по периметру. Когда шел буксир – трубил, подавая сигнал. Тогда паромщик причаливал к берегу и опускал трос на дно. Паром на Советской был городским, а еще один парой сотен метров правее, близ улицы 17 Сентября, возле лодочной станции ДСО «Спартак» (бывшая польская «Погонь»), обслуживали работники спартаковского общества. Старожил города Станислав Бенедиктович Андрушкевич, живший неподалеку, рассказал, что спартаковский паром представлял собой большую десятиметровую лодку. Роль троса выполняла толстая металлическая проволока. Когда паром подходил к берегу, трос утапливался на дно. Иногда утопить не успевали, и катер ее перерубал.
Метрах в двадцати-тридцати от угла спартаковской лодочной базы на лето ставили открытый деревянный 25-метровый бассейн с вышкой для ныряния, но о нем в другой раз.