8 000 рублей за месяц. Белорус рассказал о работе на стройке

^{Изображение вымышленное}

Говорят, на стройке можно грести деньги лопатой, особенно в сезон. Андрей из Могилева в этом бизнесе уже 20 лет: он видел и камины на Рублевке по цене квартиры, и кидалово на тысячу долларов. Журналист MYFIN узнала, сколько можно заработать в регионе летом, а сколько – зимой и почему в Россию ехать больше не хочется.

Сколько можно заработать на стройке?

Андрею из Могилева 40 лет, и почти половину из них он провел на стройке.

– Начинал с товарищем, он и обучил азам. Мы давали объявление в газету, принимали звонки, выезжали на объект. Брались за все: шпаклевали полы, обивали балконы вагонкой, осваивали плотницкое и малярное дело. Позже научились класть плитку и ламинат, работать с декоративной штукатуркой.

Первый самостоятельный заказ Андрей помнит до сих пор. И не из-за гонорара, а из-за боевого крещения. Ставили балконную раму. Что-то пошло не так, герметичность нарушили, и в первый же ливень балкон залило водой. Пришлось ехать и переделывать за свой счет. Это был хороший урок. Тогда с напарником они официально вкалывали на стройке, а в свободное время ездили «калымить».

За два десятилетия Андрей выработал свою систему расчетов с заказчиками.

Главное правило – никакой работы в долг до победного финала.

– Я работаю по четкому графику выплат. Договариваемся о цене, и в конце каждой недели я забираю деньги за выполненный объем. Плохо, когда ты сделал огромный кусок работы, а тебе остались должны кучу денег. Так что наработал условно на 1 000 долларов – забрал эту сумму и спишь спокойно.

Андрей не скрывает цифр. Доходы в строительстве сезонные, но при должном усердии – вполне достойные для региона.

Весной могилевчанин работал с напарником на объекте в Могилевском районе. График был плотный: с девяти утра до семи вечера. За 35 рабочих дней каждый получил около 8 000 рублей. Летом занимались косметическим ремонтом офиса. Справились быстро. За полторы недели чистый заработок составил 2 000 рублей.

«Рассчитываю, чтобы в день выходило от 150 рублей зимой и от 200 – летом»

Специфика работы на стройке отличается от офисной, где тебе пообещали оклад – и ты его ждешь. Зарплата строго сдельная: сколько наработал, столько в карман и положил. Система ценообразования у мастера простая и прозрачная. Перед тем как зайти на объект, он прикидывает трудозатраты в днях.

– Знаю, что в Минске ребята за месяц могут поднять и 6-7 тысяч рублей. Я рассчитываю так, чтобы в день выходило от 150 рублей зимой и от 200 – летом. Для строителя в Могилеве это адекватные деньги. Зимой ставка всегда чуть проседает, потому что заказов меньше и конкуренция выше.

Самый прибыльный хлеб в строительстве – фасады. Здесь Андрей выделяет два фактора: большой объем и приличные расценки.

– За квадратный метр фасада сейчас платят 40-50 рублей, но, если объект сложный, можно договориться и на 80-100. Хотя помню времена в позапрошлом году, когда работали и за 15-20 рублей.

Работа на фасаде не из легких. Ты постоянно на улице, в люльке, на высоте, под ветром. Но бывают и моменты, которые согревают.

– Люди у нас добрые. Часто из окон предлагают чай или кофе. Однажды дедушка с девятого этажа приготовил нам по чашке. Мы делаем глоток, а там вместо сахара – соль. Случайно перепутал дед, но мы виду не подали, чтобы не обижать.

Опыт на Рублевке: камины по цене квартиры

В биографии Андрея был период московских заработков. Более 15 лет назад он отправился на легендарную Рублевку.

– Месяц вкалывали на крыше, ставили стропильную систему. Заработал тогда по тем временам немного, чуть больше 1 000 долларов.

Позже была работа с элитным итальянским мрамором: монтаж полов, каминов и ванн. Это был уровень высшего пилотажа, где ошибка стоила баснословных денег.

– Камин мог состоять из семи элементов, которые нужно было склеить филигранно. Принимал работу не хозяин, а представитель фирмы или дизайнер. Он буквально водил пальцем по швам: если шов не захимичен идеально в тон камня или чувствуется хоть малейший бугорок – переделывай.

Особенно страшно было подступаться к мраморным ваннам.

– Комплект камня стоил тогда больше 30 000 долларов. Все слэбы вырезаны из одной скалы. Если ты ошибся на миллиметр и рисунок не совпал – все, уникальный природный узор потерян. Это была колоссальная ответственность.

Несмотря на огромный опыт, Андрей не пытается объять необъятное. У него четкая специализация: не лезет в сантехнику или электрику, не клеит обои.

– У нас есть проверенные коллеги, которых мы привлекаем на эти этапы. Каждый должен заниматься своим делом, только так можно гарантировать качество, за которое не будет стыдно.

Работа с дорогими материалами – это всегда риск уйти в глубокий минус. Андрей вспоминает, как цена одной ошибки могла равняться нескольким месяцам работы.

– Бывали косяки, куда без них. Помню, напарник неправильно замерил столешницу ценой в 2 000 долларов. Ошибся совсем немного, но камень уже не подрежешь. Пришлось ему ехать на производство, за свои деньги договариваться с мастерами, как-то выкручиваться и переделывать.

На объектах премиум-класса жесткие правила касаются не только стройки, но и поведения.

– Ходили байки, как рабочий зашел в хозяйский туалет, а владелец потом заставил его менять унитаз. Поэтому правило номер один: никуда не ходить без разрешения управляющего. Прорабы нас сразу предупреждали, чтобы с хозяевами в диалоги не вступали, а все вопросы решали только через посредника. Но однажды работали у губернатора. Оказался нормальный мужик: заходил, спрашивал по делу, без лишних понтов.

Почему в Россию больше не тянет

Несмотря на опыт работы в Подмосковье, сегодня Андрей предпочитает трудиться дома. Главная причина – риск остаться с пустыми карманами.

– В Россию сейчас ехать не хочу. Заработать можно и у нас, а там слишком много посредников и левых фирм. Деньги ослепляют людей. Часто хозяин объекта платит честно, но до рабочего деньги доходят через три колена посредников. И каждый хочет откусить кусок. Тебе легко могут сказать: «Ты тут накосячил», – и просто не отдать остаток. Мы так в Подмосковье работали: основную часть выплатили, а «хвостик» в 1 000 долларов так и завис. Мы этих денег больше не увидели. Чтобы тебе исправно платили в таких структурах, нужно уметь подлизываться, заглядывать в глаза. А у меня характер не тот.

Андрей признается, что комфортнее всего ему работать с обычными людьми.

– У тех, кто разбогател недавно, часто проскакивает это отношение: «Кто ты, а кто я?». Смотрят свысока. С простыми заказчиками проще, там человеческие отношения на первом месте.

Для тех, кто думает, что стройка – это только лопата, Андрей приводит ценник на свой «джентльменский набор». Инструмент – это расходник, и подход к нему сейчас прагматичный. Последние миксер, перфоратор и плиткорез он покупал не дороже 300-400 рублей.

– Дорогую технику сейчас не беру. Отработала свое, отбила цену – и в утиль. Главное, чтобы инструмент решал конкретную задачу здесь и сейчас.

Могилевчанин смотрит на строительный рынок трезво, без иллюзий, но и менять профессию не планирует.

– Пока у тебя есть здоровье и инструмент в руках – ты при деньгах. Это работа не для белоручек, тут нужно и спину погнуть, и пылью подышать. Но зато я сам себе хозяин. Мне не нужно ждать аванса от завода или выпрашивать премию у начальника. Сделал объект – получил расчет.

На вопрос о том, что бы он посоветовал молодым ребятам, которые только приходят на стройку, Андрей отвечает коротко.

– Главное – репутация. Город у нас небольшой, а строительный мир еще меньше. Один раз накосячишь и пропадешь с радаров. А если делаешь на совесть, то и реклама не нужна, сарафанное радио работает лучше любых объявлений. Деньги приходят и уходят, а мастерство остается.