4 августа исполняется 100 лет со дня рождения Владимира Александровича Сальникова – легендарного первого директора Брестского электромеханического завода, одного из тех руководителей, которые после войны превращали в общем-то заурядный город областного масштаба необъятного Советского Союза в промышленный, научный и культурный центр, пишет «Вечерний Брест».
Гусь-Хрустальный, город знаменитых на весь мир стеклодувов. Родившийся здесь юный Владимир Сальников наверняка стал бы одним из прославленных мастеров. Упорства, как показала дальнейшая жизнь, ему было не занимать, талантами не был обделен – рисовал, занимался музыкой, пробовал себя в сочинительстве. Но… война! В 1942 году 18-летний юноша уже курсант спецшколы радистов Центрального штаба партизанского движения в Москве. Затем партизанский отряд в Молдавии. Сыпной тиф. Демобилизация и направление на комсомольскую работу. Интересно, как бы сложилась судьба Владимира Сальникова, пойди он по карьерной дорожке комсомол – советские органы – партия. При своей целеустремленности и преданности делу наверняка бы попал на глаза Леониду Брежневу, который после войны возглавлял Молдавию. А своих ранних соратников Леонид Ильич очень привечал, некоторые из них и членами Политбюро стали.
Однако после месяца «комсомольства» Владимир запросился на фронт. Просьбу удовлетворили. И в январе 1945-го небольшая группа разведчиков с радистом-оператором Владимиром Сальниковым была заброшена в тыл врага, на стык границ Австрии и Германии. Летчики «промахнулись» километров на сто. Через трое суток их выдал местный житель. И местом остановки стал трагически известный лагерь Маутхаузен, где совсем недавно был замучен генерал-лейтенант, служивший в свое время в Брест-Литовской крепости Дмитрий Михайлович Карбышев. Но был уже победный 45-й, фашисты просто не успели уничтожить узников, лагерь освободили американцы.
А затем был эшелон на Родину, в фильтрационный лагерь. Вопреки страшилкам времен горбачевской так называемой «гласности» эшелоны с освобожденными советскими воинами не шли на «десятилетние срока» в советские лагеря. В фильтрационном лагере каждого дотошно проверяли на предмет сотрудничества с фашистами. Безусловно, было несладко. Но подавляющее большинство возвращалась к мирной жизни, а то и к военной службе.
Так было и в случае с Владимиром Сальниковым. Он был полностью освобожден от всех подозрений. Правда, на это ушло полгода.
Всю жизнь, с детства, Владимир Александрович был творческой натурой. Рисовал, занимался скульптурой, писал пьесы и стихи, публиковался, даже стал членом Союза журналистов СССР, прекрасно играл на фортепиано. Однако по настоятельной «рекомендации» отца поступил в технический вуз – Ивановский энергетический. И в итоге страна получила талантливого директора крупного промышленного предприятия, работой которого интересовались не только в профильном и смежных министерствах, но и на самом «верху» — в Политбюро ЦК КПСС.
В Иваново Владимир Сальников задержался всего на год. Затем был Ленинградский политехнический институт, Киевский завод «Точэлектроприбор», перевод в Витебск на завод электроизмерительных приборов. А 25 марта 1963 года Владимир Сальников назначается директором «Брестского завода электромеханических приборов и станочного оборудования», решение о строительстве которого фактически было принято за десять дней до назначения на должность.
Будущий БЭМЗ в прямом смысле слова начал строиться на ровном месте. Владимир Александрович буквально дневал и ночевал на стройке. Через десять лет он запишет в своем дневнике: «Совсем недавно здесь не было ничего, кроме пустыря с его канавами, полными репейника и пожелтевшей высохшей травы, а зимой грязи и глины. Десять лет назад. А теперь завод, и довольно крупный по числу работающих и по важности тоже: электронно-вычислительные машины делаем! Много людей, много страстей».
Когда Госплан БССР решил БЭМЗ перепрофилировать на выпуск устройств для счетных машин, против этого резко выступил… Сальников. Даже писал «протестное» письмо в Совмин. Но через год на должность главного инженера был направлен Михаил Емельянович Екельчик. Он сумел переубедить директора, более того, они практически сразу составили уникальный дуэт руководителей, который вывел завод не только на позиции главного градообразующего предприятия Бреста (на пике своего развития в 1987 году на БЭМЗе трудилось почти 14,5 тысячи человек), но и поставил его в ряд ведущих предприятий военно-промышленного комплекса СССР.
Писать о продукции завода в те годы можно очень много. Первые советские компьютеры. Управляющая цифровая вычислительная машина – сердце бортового цифрового вычислительного комплекса, которыми были оснащены советские атомные подводные лодки типа «Кальмар». Алфавитно-цифровой дисплей – устройство включалось в состав аппаратуры, задействованной в Главном разведывательном управлении Генштаба Вооруженных Сил СССР, а также в системах управления войсковыми соединениями, в том числе в военно-морском флоте…
Кстати, давая разрешение на производство УВЦМ брестчанам главный конструктор систем управления баллистических ракет подводных лодок (а также ряда оперативно-тактических ракет сухопутных войск) академик, Герой Соцтруда Николай Николаевич Семихатов вначале колебался. Но, увидев результат, признал, что задача оказалась по плечу лишь трем оборонным предприятиям Советского Союза – и БЭМЗ значился среди них первым.
Чисто военная продукция занимала в общем объеме где-то около трети. Были изделия и чисто гражданские. Ими оснащались крупные хозяйственные объекты, выполнялись заказы Центрального статистического управления СССР, вычислительных центров ЦК КПСС, союзного Совета Министров и организаций рангом чуть ниже.
Развитие завода не могло состояться без привлечения специалистов из других городов. Да, по инициативе В.А. Сальникова и М.Е. Екельчика в Брестском инженерно-строительном институте была создана кафедра вычислительной техники. Но специалисты нужны были срочно, и они прибывали в Брест из разных городов Союза. Росла и численность рабочих. Нужно было жилье.
И завод стал инициатором и локомотивом массовой жилой застройки. За полтора десятилетия к востоку от центра города возникло несколько новых микрорайонов, в которых проживали десятки тысяч брестчан. И большинство из них так или иначе были связаны с БЭМЗом.
Директора в Советском Союзе были разные. Но те из них, кто был выше среднестатистического уровня, всегда вызывали зависть. Мелочными придирками, да и крупными неприятностями изводили. Было это и в судьбе Владимира Александровича.
Вспоминает ветеран завода, некоторое время заместитель главного инженера, лауреат Государственной премии СССР Николай Петрович Артюх: «Дело было в конце 70-х. Один из партийных деятелей завода написал форменный донос на Сальникова: и то здесь не так, и средства не так расходуются, да и вообще чуть ли не культ руководителей предприятия создается. Так ведь Владимира Александровича действительно любили. Престижная работа, жилье, хорошая зарплата, возможности для досуга и много еще каких, как сегодня говорим, бонусов. Приехала комиссия. Недостатки нашли. Это ведь только тот, кто в кабинете сидит и языком молотит, не допускает ошибок. Министр поставил вопрос о снятии Сальникова. В то время первый секретарь горкома партии Владимир Петрович Самович (в общем-то он с вышестоящим начальством был дипломатом) в этом случае просто отрезал: «Такими директорами я разбрасываться не имею права». Дело сразу и затухло».
В 1982 году Владимиру Сальникову было присуждена Государственная премия СССР (к слову, 12 заводчан были удостоены этой очень высокой награды – ни у одного из предприятий области подобного и близко нет). Но награду вручали не в Кремле, а на заводе – легендарный директор был уже тяжело болен. В сентябре того же года его не стало – всего в 58 лет. В последний путь кавалера орденов Октябрьской Революции и Трудового Красного Знамени провожали сотни людей, приехали делегации из многих городов СССР.
Именем Владимира Александровича Сальникова названа улица в Бресте. Рядом есть и улица его верного соратника Михаила Емельяновича Екельчика.