Ивану Илькевичу 67 лет, он живет и работает в Гродно. Его путешествия начались в далеком 1971 году, когда Ивана вместе с братом отправили строить металлический мост в Якутии. Затем были армия, куча границ, Камчатка, Европа и даже США, оба побережья которых были исследованы вдоль и поперек. Иван владеет тремя языками: командным, матерным и русским, — поэтому в путешествия берет своего сына, Влада. Владу 29, это типичный «сын маминой подруги»: он в идеале знает английский, французский, испанский, русский и немного немецкий да португальский. Парень работает в IT и продолжает узнавать мир (в этом деле он уже обогнал отца), пишет Onliner.
«Если проблема в деньгах, значит, это не проблема, а траты», — начинает Иван и говорит, что путешествовать тогда было легко, бери да поезжай. Так он и сделал в 2017 году.
С 15 лет моя жизнь связана с постоянными перелетами да переездами. И если по молодости это была работа (вернее, служба), то последние полтора десятка относятся к познавательным путешествиям. К тому же здоровье и возможности позволяют выделять на это несколько недель в году.
Путешествие, о котором я хочу рассказать, началось, когда дети подарили мне билеты в Гваделупу. Признаюсь честно: тогда даже понятия не имел, что есть такой географический объект и он где-то находится. Оказалось, его расположение очень комфортно для зимовки.
Большинство поездок я совершал с сыном — он всегда их планирует. У него как раз выдалось десятидневное окно в рабочем графике, и идея махнуть куда-нибудь вместе родилась в наших головах практически одновременно. Из-за горящих сроков выбрали что-то доступное — Аргентину. Это страна с разнообразным климатом, природой, а главное — с безвизом.
Буквально за несколько дней мы купили билеты, забронировали жилье и составили маршрут. Он получился таким: Варшава — Амстердам — Буэнос-Айрес — Сан-Карлос-де-Барилоче — Эль-Калафате — Ушуая — Буэнос-Айрес — Париж. Из Парижа мы с сыном двинулись в разных направлениях: он — через Варшаву домой, а я — в очередной перелет, уже к экватору.
Итак, в конце ноября 2017 года мы вылетели из Варшавы. Впереди нас ждали 12 тыс. километров и 13 часов полета. Белорусские паспорта повергли местных стражей порядка в некоторое замешательство, ну а мы приготовились к разбирательству. Взяв один из паспортов, пограничник удалился из кабинки, а очередь пассажиров переместилась к другим окошкам. Минут 10—15 ожидания показались мучительно долгими, но начальник смены вежливо произнес «Welcome!» и поставил в паспорт разрешительный штамп.
В Буэнос-Айресе мы провели лишь сутки, совершив беглую экскурсию по части города на велосипедах. На фото ниже — самый широкий в мире проспект — 9 Июля (его ширина — 110 метров), — перейти который можно только через три светофора.
Розовый дом (La Casa Rosada) — официальная резиденция президента Аргентины (к сожалению, она была на ремонте). Мы случайно попали на территорию министерства обороны. Удивило, что вход в комплекс свободный, а охранники не против сделать селфи.
В целом Буэнос-Айрес — огромный город со своим колоритом, но нас это не особо интересовало. Запомнилась одна особенность: большое количество людей с собаками на поводке, в том числе в кафе и общественных местах. И никто не вопит, если не видит намордника.
Нам же хотелось оценить местный природный эксклюзив. Поэтому на следующий день мы улетели в Сан-Карлос-де-Барилоче. Это небольшой городок у подножья Анд, известный роскошной природой и озерами. Население городка — более 110 тыс. человек. На арендованном автомобиле мы съездили по «Дороге семи озер» в уютный городок Сан-Мартин-де-лос-Андес и обратно. Дорога поражает великолепными пейзажами: горы, озера, леса.
Будучи выпускником автотракторного факультета БПИ, к своему стыду, я только здесь впервые увидел паровые трактора.
Здесь же, в такой далекой глуши, заметил нашу родную «Ниву», которая более 30 лет исправно служит местному фермеру.
Дальше был перелет в Эль-Калафате — город и муниципалитет на южном берегу озера Лаго-Архентино. Название городка происходит от местного вида барбариса. В день прилета мы поехали на близлежащее ранчо, где было предусмотрено катание на лошадях и поедание стейка из знаменитой аргентинской говядины. С конями справились достойно, перед местными гаучос маху не дали.
Особенность местного животноводства заключается в том, что расположенные на огороженной территории животные полностью предоставлены сами себе. Их никто не кормит, не лечит и не доит. Павшие животные являются добычей кондоров, пум и волков. Много огромных коров пасется и вдоль трассы. С правилами дорожного движения у них не очень, так что расслабляться за рулем не стоит: контакт с таким экземпляром на дороге не сулит автомобилисту ничего хорошего.
Хозяин скота появляется лишь для изъятия животного и перевозки его на ближайшую скотобойню. Проблема с хищением коров решается достаточно просто и радикально: наказание — как за убийство человека, если дойдет до суда. Местные жители утверждают, что воруют тут крайне редко.
Что касается качества мяса, то оно выше всяких похвал.
На следующий день была запланирована поездка на ледник. Прибыв к месту сбора, мы поняли, что сильно отличаемся от всех остальных туристов одеждой: ничего для защиты от солнца (даже солнцезащитных очков) у нас не было, про защитную маску на лицо и широкополую шляпу мы даже не подумали. Это был прокол, но отступать было некуда. Хорошо хоть кошки выдали.
Прошедшим по леднику полагалась порция виски с ледниковым льдом, а поскольку восхождение пришлось на мой день рождения, то порция получилась двойная. Последствия от воздействия отраженных лучей на лицо оказались не такими печальными, какими могли бы быть.
Далее был перелет на край света — точнее, на архипелаг Огненная Земля, в городок Ушуая. Из этой точки отправляются круизы в Антарктиду. Неподалеку расположен заповедный остров пингвинов — Мартильо. К нашему удивлению, и здесь мы встретили «земляка»: старенький уазик еще вполне бодро чувствует себя на местном бездорожье, хоть и имеет почтенный возраст — 35 лет.
Поскольку в аренду он не сдавался, пришлось довольствоваться небольшим Chevrolet для поездок по окрестностям. Доверившись информации из Google, мы решили посетить самый отдаленный ресторан местной кухни. Располагался он, по сведениям поисковика, в 120 километрах от Ушуаи. Разве это расстояние?
Однако асфальтированная дорога скоро закончилась, и началась гравийка, которая к тому же впоследствии сузилась до каменистого проселка. Пейзажи удивительные: лес, горы, озера и жилые объекты размером с курятник, гордо именуемые «ранчо».
За любованием природой мы как-то не сразу заметили, что на дороге мы одни: машин ни в попутном, ни во встречном направлении нет, а качество дороги все ухудшается, и сигнал мобильной связи отсутствует. Кругом ни души, ни искомого ресторана, ни даже намеков на него. Мы с разгона въехали в какой-то двор (ворота-то были настежь), в котором дорога вообще заканчивалась. Выбежавшие нам навстречу несколько человек в форме и с оружием кричали что-то явно не приветственное.
Оказалось, что мы умудрились попасть на станцию связи военно-морского флота Аргентины и что это самая южная точка страны, до которой можно доехать на автомобиле. Признаться, мы изрядно перетрусили, поняв, куда попали, и приготовились к проблемам. Однако, проверив наши документы и изрядно поморщив лбы, пытаясь понять, где эта самая Беларусь находится, военные отнеслись к нам не сказать чтобы с радостью, но вполне терпимо. Нам позволили не только набрать бутылку воды, но и сделать фото.
Как оказалось, искомый ресторан закрылся несколько лет назад, а место его расположения мы переехали почти на 20 километров. Так что информацию из Google следует перепроверять. Оставшись без обеда, имея в запасе бутылку воды и уповая на удачу, в наступающих сумерках мы пустились в обратный путь, за сотню километров не встретив на нем ни единой души. И удача от нас не отвернулась, мы благополучно вернулись в город.
На следующий день мы катались на «Поезде на краю света», который проезжает по национальному парку «Огненная Земля». Для этого поезда, приводимого в движение настоящим паровозом, есть специальный вокзал. По этой железной дороге раньше вывозили лес, который заготавливался особо опасными преступниками, лагерь которых располагался здесь.
После этого мы сплавлялись на лодке по проливу Бигл, посетили колонию морских котиков, остров Мартильо c колонией пингвинов и ранчо Харбертон с его музеем морских птиц и млекопитающих. Как правило, наблюдать за пингвинами разрешается только с лодки, но нам повезло: мы в сопровождении экскурсовода совершили небольшую прогулку по острову, не приближаясь к птицам и не беспокоя их.
Времени до отлета в Буэнос-Айрес остается все меньше. Мы почти бегом направляемся к своему авто и понимаем, что у нас проблема. Выходя из авто, я не выключил фары, и наш аккумулятор перестал подавать признаки жизни. Непростительная ошибка для водителя с почти 50-летним стажем, но она сделана.
Находившиеся на стоянке байкеры добросовестно пытались запустить нас «с толкача», но аккумулятор был мертв. Не знаю, как и что сын говорил по телефону работникам местной аварийной службы, но через десять минут прибыл эвакуатор с резервной АКБ, нам благополучно запустили мотор, и мы на всех парах понеслись в аэропорт. Успели…
Несколько часов до столицы Аргентины и трансатлантический перелет до Парижа. Грустные минуты расставания с сыном, улетающим в Варшаву, в парижском аэропорту. Ночлег и очередной многочасовой перелет в загадочную Гваделупу.
После ночи в гостинице аэропорта и с запасом времени грех было не посмотреть Париж. Преодолев опасения застрять или сбиться с пути в огромном городе, я сел на ближайшей станции метро в поезд до центра, самоуверенно полагая, что уж на маршруте «туда-обратно» я не пропаду, а в центре слишком далеко от станции метро отходить не буду.
Погуляв по центру, перекусив, посетив культурный центр Помпиду, я сделал одну непоправимую ошибку. В Париж я, может, еще когда и попаду, а вот в Нотр-Дам-де-Пари — уже точно нет: он сгорел, и увидеть его в первозданном виде не получится. Тогда я полюбовался им лишь снаружи, поленившись стоять в очереди на вход.
Завершив краткую экскурсию по центру, я направился к метро и только внутри станции сообразил (и то не сразу), что на одной станции сходятся несколько линий, а по какой я приехал, я не помню. Если учесть, что с французским языком у меня еще более никак, чем с английским, то ситуация не из приятных… После нескольких поездок «не туда» я все-таки добрался до отеля, забрал вещи — и в самолет.
Очередной многочасовой перелет прошел успешно — и вот он, сказочный остров-бабочка. На удивление дороги на острове вполне приличного качества (хотя его периметр — всего 250 километров).
Национальный парк «Гваделупа» привлекает более миллиона туристов в год — для небольшого островка это более чем достойный результат. В парке есть почти 300 пешеходных туристических маршрутов, вулкан, огромное количество орхидей и других тропических растений.
Природа — неописуемой красоты, и при этом здесь нет туристической толкучки. Все как-то рассредоточено, пляжи так вообще полупустые.
Население не особо увлекается английским языком, за исключением сферы туризма, что для меня было необременительно, поскольку я и так объяснялся в основном жестами и через приложение в смартфоне. Наобъяснялся на обзорную экскурсию с летательного аппарата.
Эта штуковина вполне бодренько летает и дает великолепные впечатления от полета.
Ну и панорамы, конечно, завораживающие.
В городе Пуант-а-Питр стоит посетить мемориал памяти рабов и жертв незаконной торговли людьми, построенный в том месте, куда причаливали суда с невольниками. Впечатления сильнейшие… В этом же городе есть проспект Гагарина, чем я был приятно удивлен.
Люди живут, как и везде, по-разному. Есть дворцы и виллы, есть и хижины.
Интереснейшие впечатления остались от посещения острова-крепости Ле-Сент.
Но все хорошее когда-либо заканчивается (в том числе отпуск), пора паковать чемодан, последний раз окунуться в океан и улетать из тепла в нашу декабрьскую стужу. За три недели я провел в воздухе более 60 часов и преодолел почти 50 тыс. километров — достойный результат!