В Бресте создали единственный в Беларуси музей зубра. Как туда попасть?
15.03.2026
В доме Владимира Соколова из деревни Скураты пахнет лампадным маслом. Все потому, что отставной офицер сделал свой дом музеем керосинового освещения, собрав коллекцию из шести десятков ламп, где каждая в рабочем состоянии: стоит лишь чиркнуть спичкой. Мы узнали, как ценитель своими руками превращает ржавый, никому не нужный хлам в исправные экспонаты.
Интерес к лампам у Владимира проявился около четырех лет назад случайно. Подарили одну, потом другую – и пошло, закрутилось. Так хобби превратилось в настоящую страсть, она и заставила ценителя освоить искусство реставрации.
За это время знакомые приносили ему самые разные экземпляры – порой настолько ржавые и безнадежные, что, казалось, им прямая дорога на свалку. Но Владимир не терял надежды и брался за дело. Он учился реставрации сам, пробовал, ошибался, но с каждым разом получалось все лучше.
Иногда коллекционеру приходилось обращаться за помощью к знакомым, к примеру, чтобы очистить экспонат пескоструем. А если требовалась пайка латуни – шел к ювелирам. В тонком деле множество этапов: восстановление поврежденных деталей, обработка химическими средствами, нанесение антикоррозийной грунтовки, подбор краски.
Химией Владимир пользовался редко: современные средства слишком агрессивны, они разъедают и без того тонкий металл
Краску подбирает специальную, а цвет иногда ищет по старым архивным фотографиям. Но в итоге каждая лампа, за какую бы он ни брался, снова начинает гореть.
Каждая лампа в коллекции Владимира – рабочая. Он любит их наполнять и зажигать, регулярно проверяет, хотя многие боятся даже приближаться к керосиновому освещению, опасаясь копоти и запаха. Но это лишь от незнания.
– На самом деле никакого запаха нет, если знать простой секрет. В лампах можно использовать лампадное или вазелиновое масло высокой очистки вместо керосина. Оно горит чуть тусклее, но не выделяет абсолютно никакого запаха, – говорит мужчина.
В отличие от музейных экспонатов, которые неподвижно пылятся на полках, его лампы живут настоящей жизнью и регулярно освещают окружающее пространство.
Большая лампа может гореть непрерывно до недели, а маленькая – около 12 часов
Рынок керосиновых ламп, по словам Владимира, довольно узкий. В Беларуси спрос невелик, и бюджетный экземпляр можно найти за 300 рублей. Однако на российских аукционах лампа «Летучая мышь» (прародительница всех керосинок) уходит за 600–700 долларов.
– Но я себе такого позволить не могу, – смеется Владимир. – Иду другим путем, восстанавливая пожившие старинные экземпляры.
Именно поэтому коллекционер не покупает готовые дорогие вещи. Часто случается бартер: готовую рабочую лампу он меняет на старый редкий экземпляр, которого еще не держал в руках.
География коллекции Владимира удивительно широка: лампы из Германии, Англии, Венгрии, Чехии, Польши, России заполонили все свободные углы в доме. Экспонаты разных размеров и цветов стоят рядами на столах и вдоль стен, висят под потолком. Даже при входе одна встречает гостей. И про каждую он может рассказывать часами. Коллекционер знает, где и когда она была выпущена, какой завод поставил клеймо, кто мог ее зажечь сто лет назад.
Самые старые – из Российской империи, их выпускали еще в конце XIX века
Например, лампа «Чудо»: у нее фитиль не прямой, а круговой, кольцевой, механизм сложный, как в часах.
– По горелке можно определить дату производства – где-то после 1905 года, потому что на баке определенная надпись: «Отто Мюллер». Ее выпускали в Берлине, но для России, – увлеченно рассказывает Владимир.
А есть лампа с военной историей. Немецкая миниатюрная «Feuerhand 175» – в переводе «Огненная рука». Ее крепили на велосипед, чтобы подсвечивать дорогу. Нашли такой экземпляр в Гомельской области, в районе Петрикова.
Мы общались с Владимиром довольно долго и поняли самое главное: у каждой лампы своя особенная история. Одни висели в крестьянских избах, другие освещали путь солдат, шахтеров и железнодорожников. Кстати, мало кто знает, но керосиновые лампы использовались даже в первых автомобилях и на поездах – электричества тогда еще не было.
Хотя Владимир называет себя скромным собирателем, у него далекоидущие планы. Он хочет сделать в доме ширму и новые полки для экспозиции.
– Говорят, что человек может бесконечно смотреть на огонь. Я с этим согласен, – объясняет Владимир. – Это успокаивает. Вот и я могу сидеть перед зажженной лампой и просто смотреть.