Представьте, что вы годами растите ребенка, встаете к нему по ночам, возите в детский сад и на кружки, а потом узнаете, что родитель — кто-то другой. Александр (имя изменено) заверил нас, что прошел через такое испытание дважды. Сначала выяснил, что младший сын не его, а потом решил проверить родство со старшим. Ответ из лаборатории повторился: «Результаты исключают биологическое отцовство». Что чувствует мужчина в такой момент? Легко ли поддерживать контакт с детьми после генетической экспертизы?
Onliner встретился с Александром и выслушали его историю. Оказалось, что это семейная драма, достойная сериала.
Александр приехал в Минск на один день по работе — сам он живет и работает в другом городе. Встречаемся в кафе, где много посторонних людей и «чужих ушей». На всякий случай уточняем, комфортно ли ему будет делиться подробностями личной жизни в такой обстановке.
— Все нормально, никаких проблем, — убеждает нас мужчина. Он держится уверенно и, кажется, совсем не стесняется того, что произошло.
Про свою семейную «Санта-Барбару» белорус поначалу рассказывает даже с нотками иронии. Но когда мы начнем задавать вопросы про детей и отношение к ним после экспертизы, улыбка растворится. На лице Александра мы увидим «скупые мужские слезы», которые обычно принято прятать.
Знакомимся поближе: Александру 41 год, в браке прожил почти полжизни. Говорит, что женился без большого опыта («считайте, девственником») — просто нашел девушку, предложил встречаться и полюбил.
— Детей не было четыре года, потом она резко забеременела. Не знаю, как резко, но сегодня я сам понимаю, что не должна была… Метод прерывания у нас был, презервативами не пользовались. И я считаю, что это самый действенный способ.
— А детей не планировали?
— Нет, у меня своя карьера, у нее своя.
Роды прошли хорошо, родился здоровый мальчик. Про первые годы жизни с ребенком Александр рассказывает без особых эмоций, но вспоминает, что из-за колик часто бывали бессонные ночи. Супруги вставали к ребенку по очереди.
— А ребенок был на вас похож? Не обращали внимание?
— Ну, он темненький такой, как я… Понимаете, я был воспитан в такой семье, что если раз женился, то уже давай тяни лямку, дорогой, до конца. У меня даже мысли не возникало, что ребенок может быть не мой.
Когда сыну было 2 года, Александр стал ездить на заработки — говорит, что это была вынужденная ситуация. Супруги купили участок, надо было строить дом.
— Вспоминаю тот период и понимаю, что уже тогда были звоночки. Какой-то холод появился от нее: что приехал, что не приехал — все равно. Я начал спрашивать: «Может, не надо мне ездить?» Но нет, уже тогда начала проявляться меркантильность. Деньги, деньги, деньги… И когда я понял, что ей от меня только деньги нужны, у меня история закрутилась на личном плане, — оправдывается белорус.
Неслучайно мы с самого начала вспомнили «Санта-Барбару»: оказывается, первым в похождениях налево в этой семье был замечен супруг. Александр уверяет, что после раскрывшейся измены раскаялся и был готов на все, чтобы сохранить брак.
— Я расстался с той девушкой, все вопросы решил, нашел тут работу. Живем… Еще раз съездил, и тут жена пришла и говорит: «Я беременна вторым». Я такой: «Ну, хорошо». Обрадовался, конечно. Но опять же ничего не сходилось. Не было такого, чтобы мы планомерно решили завести второго ребенка и продуктивно работали над этим.
В семье родился еще один мальчик, разница — восемь лет. Александр подчеркивает: работа все эти годы у него была физически тяжелая, часто по вечерам он приходил «выжатый как лимон». При этом жене с детьми старался помогать — во всяком случае так он говорил во время интервью.
— Живем дальше. Она хочет машину — пожалуйста, я покупаю машину… Жена тоже работала, но у нее все время были какие-то поездочки. Теперь я понимаю, куда были все эти поездочки. Я с детьми сижу, а она где-то ездит вечером по работе.
В прошлом году Александру позвонил неизвестный и рекомендовал присмотреться к поведению жены.
— Меня спрашивают: «У тебя есть Instagram? Зайди на страничку такого-то чела. Он мою семью уже разрушил, а твою, может быть, еще не успел». Я захожу, а там жена обнимается и целуется с пацанчиком. У меня земля ушла из-под ног, мир рухнул. Я сделал скриншот, звоню жене, говорю: «Что за цирк?» У нее ответ: «Ты все неправильно понял».
Александр не раз повторил, что на тот момент у него не было подозрений в том, что дети могут быть не его. Разговоры крутились вокруг разовой измены. Белорус тогда рассудил, что в их семье счет 1:1. В свое время он повел себя нечестно, поэтому и жену должен простить.
— Она начала мотивировать тем, что я не уделял ей внимания, что не ходили мы в кафе… Хотя иногда мы собирались и ездили куда-то. Но редко, конечно… Хотелось более-менее быт наладить, чтобы на все хватало: компьютеры, велики-шмелики…
На словах мужчина жену простил, но червячок сомнения внутри остался. Он стал мониторить телефон супруги. О том, что младший ребенок не его родной сын, Александр узнал, когда прослушивал голосовые записи жены, адресованные психологу.
— Я пришел к ней, нажимаю: «А это что такое?» Она говорит: «Да, младший не твой». Нормально… «А старший тоже не мой?» Отвечает: «Нет, твой». < …> Я, конечно, был в шоке. Я же пять лет его растил. Хотя, когда он родился, у него рыжий цвет волос был. Я говорю: «А что такие рыжие волосы?» Она такая: «У меня мама — блондинка чистая…»
— Чем закончился тот вечер?
— Я, если честно, накатил бутылку коньяка и просто уснул. < ...> На следующий день проснулся, а младшего надо везти… Какая-то каша в голове, просто каша. Осмысление пришло потом, спустя некоторое время. Поначалу он как был моим, так и оставался.
Про дальнейшие события Александр рассказывает спутанно. Мужчина говорит, что узнал о новых отношениях супруги и отправил ее спать «на коврик». А она вызвала на него милицию. Белорус отдельно подчеркивает, что жену не бил, при этом в тот же день его забрали в отделение (забегая вперед, отметим: экс-супруга описывает эту ситуацию совершенно иначе и настаивает на том, что физическое насилие было).
Осенью прошлого года супругов официально развели. Александр подал иск на оспаривание отцовства, и суд назначил генетическую экспертизу.
— Был определен день, когда мы должны были прийти втроем: отец, мать и ребенок. Там берут ваткой изо рта материал и кровь из пальца, и обычно через 30 дней приходит ответ. Я помню, что мне позвонили из суда, когда я со старшим был в санатории. Сказали: «Мы вас расстроим, но вы не являетесь отцом». Я порыдал немного, конечно. Но другого результата не ждал, она же сама призналась… Ну и все, алименты были сняты автоматически.
— Вы спрашивали, почему она так поступила?
— «Так получилось», — вот так она объяснила. Меня всего разрывает на части, а она говорит: «Так получилось…» Нормально… Там нет морали абсолютно. Наверное, это все от родителей идет, из семьи.
После развода супруга уехала с младшим сыном в Минск, а Александр остался в своем городе со старшим ребенком.
— Я тогда еще не знал, что старший тоже не мой. Он жил у меня до летних каникул, а потом уехал к матери. Может, его там «обработали». Он сказал мне потом, что в Минске больше возможностей. Я говорю: «Ладно, это твое решение». Он уехал. Потом она (бывшая жена. — Прим. Onlíner) начинает: надо это ему купить, то. Я не против, но мне надо было знать, что это мой сын.
— А почему вы стали сомневаться?
— Не знаю… Едем как-то за рулем, он сидит сзади, я смотрю в зеркало: ну никакого сходства со мной нет! Смотришь на других детей — они похожи на пап, а мой — нет. У него брови стали срастаться, она ему выщипывала. И совсем другие черты лица. И еще меня насторожило: почему она не подает на старшего на алименты?..
Александр предложил бывшей жене сделать еще один генетический тест. История повторяется, как будто кто-то нажал на кнопку Repeat.
— Я подаю иск на оспаривание отцовства уже по старшему сыну. И в суде она говорит: «Я отказываюсь от теста, но он не отец ребенка». Я такой: «Слышишь, как не мой?» Да ну нафиг, меня снова трясет… Судья все же предлагает сделать тест. Когда мы уже шли на экспертизу, она снова говорит: «Ну не твой это ребенок». Я ее обозвал словечками некрасивыми.
Результаты экспертизы на двоих детей оказались одинаковыми
Через месяц снова пришел ответ: да, у старшего сына тоже отец другой.
— Как смерть какая-то случилась. Я рыдал, — пытается описать свои чувства Александр. — Гнев был очень сильный, я просто возненавидел этого человека, одно ее имя у меня вызывало ужас. Я говорю: «Но почему ты тогда не пришла и не сказала, что залетела, что это не мой сын? Мы бы сразу развелись. У меня бы по-другому жизнь сложилась!» На что она ответила: «Я побоялась». Ну ладно, первый раз побоялась… Но второй раз на те же грабли?
Александр рассказывает, что первое время даже толком не мог работать — настолько он был раздавлен морально и физически. От переживаний похудел почти на 20 килограммов.
— Садился на велик и просто загонял себя… Дома не мог находиться. Если честно, не знал, куда пойти. У меня особо друзей нет — два друга в других городах живут. Я один раз пошел к психологу, порыдал там. Потом на работе рассказал начальнице — мне это помогло. Общение помогает.
C мальчишками у Александра отношения складываются непросто. Во время интервью мужчина не раз назвал их «сыновьями», при этом признался, что закрыть глаза на все произошедшее не может.
— Мы со старшим поговорили, я ему объяснил: «Ты понимаешь, что я не твой биологический отец?» Он сказал: «Да, а что от этого меняется?» Я тогда ответил, что ничего. Но вот он приезжал последний раз ко мне, был два дня. Мы жарили шашлыки, сидели на улице. И я смотрю на него и понимаю, что больше он сюда не приедет… У меня было такое чувство.
— Вы не захотите, чтобы он приезжал, или он не захочет?
— Наверное, я не захочу, — колеблется Александр и тут же исправляется. — Но я не то чтобы совсем не хочу общаться. Вот написал ему — и дальше был заблокирован. Если раньше я мог написать SMS или позвонить, то сейчас — нет.
Смотрим переписку — там сухие фразы в духе «Как дела, береги здоровье». Последний раз подросток отвечал Александру в октябре.
— А если бы вас не заблокировали, продолжили бы общаться?
— Да, конечно. Я же его 14 лет растил. Если у него будет желание общаться, без проблем, пусть приезжает.
— А с младшим ребенком как?
— Когда звонил старшему, я просил позвать к телефону младшего. Он подходит и говорит: «Привет, Саша!» Это, конечно, обидно.
— Что перестал называть папой?
— Да, перестал. Там все четко.
— А вы чувствуете себя папой?
— Ну да. Кто воспитал, конечно, тот и папа, — противоречиво отвечает Александр. Сложилось ощущение, что он пока сам до конца не определился, как относиться ко всей этой ситуации.
Насколько мы поняли, сейчас бывшие супруги продолжают конфликтовать из-за имущества. Александр подготовил исковое заявление в суд, в котором хочет потребовать от жены возмещение затрат на содержание детей. Вместе с компенсацией морального вреда он планирует заявить сумму более 80 тыс. рублей. Но тут же делает оговорку: если женщина пойдет ему навстречу и выполнит договоренности по разделу имущества, от своих требований он откажется.
«Мы же живем в цивилизованном обществе, а не в мире животных. Где мораль, где воспитание, ответственность? Кто позволил ответчице решать, а в итоге и ломать судьбы и жизни других людей?» — пишет мужчина в своем заявлении.
Cейчас у Александра в приоритете личная жизнь. Он рассказал, что начал встречаться с другой девушкой, у которой есть свои дети (и он готов их принять). Рождение родного ребенка тоже в ближайших планах.
— До того момента, как я узнал, что дети не мои, меня мучило чувство вины за то, что я изменил бывшей жене. Я считал себя виноватым перед ней и все позволял после этого, покупал, что она захочет. А она этим пользовалась. А теперь у меня как будто гора с плеч, — делится неожиданными выводами мужчина.
— Что посоветуете мужчинам, которые попали в похожую ситуацию?
— Не зацикливаться. И заняться собой. Я ведь раньше во всем себе отказывал, а сейчас делаю то, что мне хочется.
Как это часто бывает, у другой стороны конфликта оказалась своя правда. По словам Анастасии (имя изменено), ее бывший супруг с самого начала знал, что воспитывает не своих детей. Это касается как младшего сына, так и старшего. Белоруска решилась на такой непростой шаг из-за того, что у ее мужа были проблемы с зачатием.
— Когда мы поженились, у нас долго не получались дети. Мы не предохранялись, ничего… И он мне говорит: «Скорее всего, у меня не может быть детей». Я говорю: «Но ты же понимаешь, что я ребенка хочу?» И он тогда согласился на то, чтобы ребенок был от другого мужчины. Я родила, мы жили в браке. И вроде бы он все это принимал.
— А есть какие-то медицинские подтверждения, что у него были проблемы с зачатием?
— Нет, это было с его слов. Четыре года у нас не получалось завести детей — тут уже было понятно, что что-то не то.
Второй ребенок в семье появился уже после того, как открылась связь мужа на стороне — в той стране, куда он уехал на заработки.
— Потом он вернулся, вроде как более-менее все нормально, говорил: будем жить, все такое. Но я поняла, что жизни особо нет, он ездит туда-сюда… И я родила второго ребенка (от нового мужчины. — Прим. Onlíner). [Бывший муж] прекрасно знал, что этот ребенок не от него. Согласился, на себя его записал. Сказал, что мы будем жить: «Все хорошо, не переживай, я буду любить этих детей как своих».
— А как вы все-таки решились родить двоих детей от других мужчин, будучи в браке? Может, проще было развестись и строить другие отношения?
— Я хотела уйти. После первого еще хотела уйти, но он меня не пустил. Для него, видимо, было важно, чтобы я была с ним. Возможно, он понимал, что не может иметь детей. Я не знаю, что у него в голове происходило. Но он говорил, что детей любит, будет их растить и воспитывать.
— Но как вы объясняли себе такое решение — рожать в браке от других мужчин?
— Я вам скажу одну простую вещь. Я своих детей очень хотела, и я своих детей очень люблю. Я понимаю абсолютнейшую ответственность. И тогда понимала, что история может сложиться очень по-разному. И я счастливая мама двоих сыновей. Очень рада, что их родила.
— А настоящих отцов вы ставили в известность, что будете от них рожать?
— Да, они с рождения знали про сыновей.
— И они не требовали права на общение?
— Я вам скажу из личного жизненного опыта, что мужчины к детям так не привязаны. Вот вроде есть и есть. Вроде от меня ничего не требуют, и хорошо, — отвечает белоруска.
Анастасия уверяет, что ее бывший муж в жизни детей не участвовал, «общался показушно». А когда ситуация стала близиться к разводу, Александр начал проявлять насилие по отношению к ней (документальных подтверждений по запросу женщина не выслала и отказалась от дальнейших комментариев). По телефону белоруска успела рассказать, что ей пришлось убегать от мужа-тирана в Минск. Детей она перевезла с собой. Сначала забрала младшего, а потом на зимние каникулы перевезла и старшего. Больше дети сами не хотели ездить к отцу, заверила нас собеседница.
По словам Анастасии, она никогда не требовала с бывшего мужа алиментов. Сейчас деньги на содержание детей платят их биологические отцы. Они же пытаются наладить общение с сыновьями.
— С младшим отец видится редко, но они общаются. Со старшим тоже установлено отцовство, я получаю алименты. Сам отец хочет с ним общаться, но сын находится в подростковом возрасте и не совсем готов к тесному общению.
Анастасия говорит, что дети в курсе ситуации. С человеком, который много лет считался их отцом, мать намерена полностью оборвать контакты.
— На сегодняшний день я запретила ему общение, он заблокирован везде, и со старшим я поговорила, когда поняла, что начались очень сильные проблемы. Это было буквально месяц назад. До этого он общался с детьми. Говорил «сыночки мои», с днем рождения поздравлял, — не отрицает белоруска.