В минувший вторник 13 белорусским дальнобойщикам, которых удерживали в городе Малине Житомирской области, удалось вернуться в Беларусь.
Больше двух недель их не выпускали люди в форме, а родственники, друзья и коллеги гадали: как же они там, когда связи нет (им разрешили позвонить домой лишь раз), а город подвергся авиаударам. Как водителям удалось выбраться в Беларусь, Автобизнес писал здесь. Стоит отметить, что большую помощь по возвращению оказал один из перевозчиков по имени Александр (на фото он первый слева в коричневой куртке рядом со своим водителем).
Издание "Гомельская праўда" публикует историю одного из 13 водителей, жителя Добруша Виталия Павлочева.
Виталий Павлочев полгода работает водителем в гомельской компании "Делегат Моторс". В основном доставлял грузы в Киевскую область. Работал, как говорит, на любимой "фурии" Scania. 23 февраля был в Фастове, растаможил груз – тару для пивного завода – и планировал собираться домой. А утром следующего дня его разбудил охранник склада и сказал, что начались боевые действия.
"Подумал, что шутит, да и местные жители особо не верили в это, – рассказал Виталий. – Позвонил на вторую точку, где нужно было забрать химволокно для транспортировки в Гомель. Мне ответили, чтобы даже не пытался ехать к ним. Мы находились в ста километрах от Киева, на дорогах были уже пробки. На парковке возле пивзавода был мой украинский коллега. Его фуру запустили на территорию склада, а мою – нет. Дали понять, что я белорус, и больше ничего не объяснили. Вскоре стали слышны звуки от снарядов, летали самолеты".
– Вы уже понимали, что застрянете надолго? С кем поддерживали связь?
– Руководство моей фирмы сразу же стало нам помогать. Сбросили номер телефона коллеги, который был здесь. Создали группу в вайбере. Не знаю точно, сколько человек в нее объединилось, думаю, примерно около ста. Водители сбрасывали в чат информацию, кто куда едет, какая обстановка на дороге, где нет мостов. Коллеги-белорусы находились в сотне километров от меня. Планировали ехать через погранпереход "Выступовичи". Вроде как дорога освободилась, и 27 февраля я по Житомирской трассе выехал к ним. Дороги уже заметно опустели. Подъехал к городу Малину и за мостом увидел колонну грузовиков. А рядом находились украинские военные и полиция. Их было много. Нам сказали выйти из машин. Подумал, что, как обычно, просто проверка документов на блокпостах. Вместо этого забрали паспорта и телефоны, сказали закрыть машины и пойти за ними.
Нас привели к зданию городской администрации. Согнали на крыльцо и велели ждать. Холодало, и мы спросили: можно ли хоть на солнце выйти погреться. Не разрешили. А в туалет предложили ходить прямо там. Потом приехал кто-то из руководства города, заверил, что в обиду нас не дадут, мол, вы не виноваты, поможем добраться до дома. Позже подъехали военные – забрали несколько машин. Моя осталась, она просто не завелась. Я сказал, что у нас связь с ней.
А потом все фуры убрали с площадки. Не знаю, где они. Гружеными были две машины: одна – проволокой, вторая – печеньем. Якобы его раздали мирным жителям. Первую ночь на 27-е число провели в здании, нам дали стулья.
Я так понимаю, украинцы проверяли, нет ли среди нас диверсантов. Но это всего лишь предположение. Нам никто ничего не объяснял.
– Вы могли передвигаться, выходить за территорию здания?
– Нет, круглосуточно находились под охраной трех человек.
– Родственники о вас ничего не знали?
– Нам один раз принесли телефоны, чтобы мы под присмотром могли позвонить близким, но вскоре связь исчезла. Через пару дней нас перевезли в здание детского центра, который располагался на первом этаже пятиэтажки. Там условия были лучше. Находились здесь до 15 марта. Иногда под охраной могли выйти в магазин.
– Какой была обстановка?
– Ночью выла воздушная тревога, люди прятались в бомбоубежище. У украинцев уже не было к тому моменту взлетных полос, летали российские самолеты, наносили удары по нефтебазам, складам.
– Как к вам относились мирные жители?
– Приносили еду. Одна женщина угостила кастрюлей борща. Ели сало.
– С беспределом сталкивались?
– В целом к нам относились нормально, но в семье не без урода. Есть и фанатики. Возвращаясь домой, приехали на блокпост. Один из тех, кто проверял документы, был нетрезвым. Начал передергивать затвор автомата, а потом выстроил нас и стал избивать каждого. Мы ничего не могли сделать, и его тоже никто из своих не останавливал. Самому младшему из нас, 23-летнему парню, сломал нос. Сами, как смогли, оказали ему помощь.
– Как вы узнали, что едете домой?
– 10 марта к нам пришел человек и сказал, что за нами выезжает машина, чтобы доставить домой. Первый день ожидания оказался таким длинным. Но покинуть это место мы смогли только через четыре дня. Наши руководители помогли найти в Украине транспорт. В день отъезда получили обратно паспорта и телефоны, и тогда поняли, что все будет хорошо. Ехали до границы через Житомирскую и Харьковскую области. Ближе к Западу и боевых действий было меньше, и с нами более доброжелательно общались военные.
В Польше нас забрал сын коллеги на своей машине. В Брест прибыли в четверг, 17 марта, меня встречал брат. Дома ждали мама и бабушка. Анне Александровне 95 лет. И она уже не плачет...