Через всю войну прошли простые мотыкальские подростки и стали примером для ныне живущих

08.05.2019 19:16
История

Говорят, что с иной идеей надо разделить ночь, чтобы она к утру обрела хоть какие-то очертания. Так и получилось со мной, когда собралась писать материал ко Дню Победы. Тех, кто пережил ад Великой Отечественной, уже можно по пальцам пересчитать. Самому молодому ее участнику в 1941-м на сегодня перевалило за 90. Многих нет...

Вечером минувшего вторника (30 апреля. - Прим.) сидела в переполненном зале брестского ДК профсоюзов на юбилейном концерте народного ансамбля «Галасы Палесся» - коллективу исполнилось 25 лет. Песни улетали под своды дворца, а за его стенами вовсю бушевала весна, сладкий дурман цветущей черемухи сливался с запахом молодой зеленой листвы. Голоса звучали не академически чисто, но проникновенно и задушевно. И хотелось вместе с артистами петь, мечтать, лететь, жить...

Просто хотелось ЖИТЬ...

НАДЯ

Вдруг ясно поняла, о чем нужно написать. Перед Пасхой побывала в родных Мотыкалах. Заехала на кладбище, где лежит немало родственников, по привычке навестила хатку бабы Меланьи. Не узнать строение! Новые хозяева обшили его модным сайдингом, окружили молодым садом. Не узнала я и домик бабы Нади - заглянула за недавно установленные бетонные «кружева» и ахнула: затейливая беседка, белый кирпич по стенам, оштукатуренная пристройка...

Баба Надя обрадовалась, обняла меня, пригласила в дом. О, и тут перемены: ванна, туалет, новенькие котел, газплита, батареи отопления... Может, местные власти чем-то помогли? «Не, - отмахнулась старушка, - сама денежки собрала, а сестра Шура побегала, все купила, сын ее Валера и установил, и пристроечку соорудил, и мебель привез. Теперь только живи да радуйся»... Приехала она в родные места в 2001-м из украинского Днепропетровска, где жила с 1953 года. В мае 1965-го получила диплом Днепропетровского государственного университета. Преподавала в школе географию.

«Так это уж потом, - сидя в беседке и лукаво улыбаясь, вспоминает Надежда Степановна. - Еще в Минске в педучилище училась, до замужества-то. А до войны успела только шесть классов закончить. В польской школе обязаны были до 14 лет сидеть, потом - хоть в пастухи, хоть в няньки... Из Минска на каникулы приехала поздно, только к ночи 21 июня попутками на хутор добралась. Родители тогда ближе к лесу, по дороге на Шумаки жили. Ох, думаю, мамка заругает! Чуть светать уж начало»...

Не заругала. Небо вдруг с грохотом рухнуло на землю. Первым снарядом в щепки разнесло церковь в Мотыкалах, и она горела, словно огромная свечка. Рядом пламя охватило здание резервной погранзаставы и казармы пограничников (теперь на этом месте вырос торговый центр. - Авт.). От 2-й комендатуры 17-го погранотряда остались развалины (ныне здесь одноэтажный магазин. - Авт.). Уцелел лишь подвал.

«Как раз сюда, на заставу, - сказала Надежда Степановна, - отец хотел со всей семьей бежать. Мол, там наши еще держатся. Куда там! Детей шестеро... Огонь, дым, крики... Живность орет, мать плачет, ребятишек сгребла, в погребе отсиделись. Я с группкой комсомольцев во главе с Верой Волынчук лесом подалась в сторону Плоски. Не получилось. Жара... Во ржи попадали. Рядом чужие солдаты в серой форме гогочут - немцы! Назад брели мимо Остромечева. Третий день войны... Убитые лежат. На столбах люди повешенные. Вороны глаза клюют... Страшно! В Мотыкалах уже вовсю хозяйничают фашисты. И свои - вот что ужасно. Трое односельчан в полицаи пошли, сдавали активистов. Отца моего забрали и повезли куда-то в Лыщицы, сказали - на расстрел»...

Сбежал по дороге Степан Макарович Грибчук, а позже со своим другом Трофимом Волынчуком ушел в партизаны. Трофим Иванович к тому времени был председателем колхоза. Отряд назывался Старосельским и действовал в Жабинковском районе, относился к бригаде им. И.В. Сталина. В 1943-м отряду присвоили имя Михаила Никитича Чернака - заместителя командира, погибшего в бою.

Шестнадцатилетняя Надя стала помогать партизанам. Устроилась санитаркой в немецкий госпиталь в Бресте на нынешней улице Советской. Из бинтов, а они у немцев были плотные, что кружева, шила юбки, скатерти, занавески, проносила их мимо блокпостов, а в отряде только оставалось вынуть нитки - и готово. Иногда удавалось стащить пузырек йода или зеленки, таблетки, шприцы. Жаль, у доктора Блюмме пистолет пропал, и Надю быстренько выгнали с работы (ей повезло, подпольщицу Галю Аржанову повесили во дворе Брестской тюрьмы). Пришлось уйти в отряд. Она хорошо знала молодежных активистов Дмитрия Шамина, Фаину Тронкину. Фаина Георгиевна после войны жила в Бресте, была на комсомольской работе, 36 лет трудилась помощником директора по культурно-массовой работе ПТУ-26, а на выходные приезжала в гости к Надежде Степановне в Тельмы, где та работала в школе, и они вместе ходили по грибы. Их ордена Красной Звезды и Отечественной войны I степени спокойно лежали дома - по шкатулкам.

В 2003 году Надежду Степановну Плахотную (Грибчук) избрали председателем ветеранской организации Мотыкальского сельсовета. До нее здесь работали Александр Михайлович Евдоченко и Клавдия Павловна Еженкова, с 2005 года на посту - Лидия Александровна Зинькова (с 1983-го преподавала историю и обществоведение в Мотыкальской средней школе). Но это уже совсем другая история...

МИТЯ

...Ветер шелестел листами семейного альбома, пытаясь развеять снимки. На траву выпала черно-белая фотография. «А ты почему, - вдруг строго спросила Надежда Степановна, - никогда не напишешь про Митю?» Так только учитель спрашивает у провинившегося ученика. Почему? Непостижимо странно, и непростительно, и теперь уже непоправимо. Хотя...

Ее брат Степа и Митя дружили. С первых дней войны свои счеты с врагом тринадцатилетние хлопцы тоже начали сводить вместе. На месте боев нашли пару-тройку винтовок, патроны к ним, добавили гранат и спрятали свой арсенал в соломе в хлеву на хуторе - как здесь говорят, за «пасовыском». Мать Мити Меланья Кирилловна - женщина мощная и донельзя серьезная - обнаружила схрон и хорошенько огрела сына ухватом пониже спины. Если бы гитлеровцы нашли спрятанное оружие, семью расстреляли бы без суда и следствия. А в хате шестеро детей. Но, слава Богу, пронесло.

Какие-то они были везучие - эти ребята. И когда крутились у дороги или «чыгункi», считая автомашины или составы с техникой. И когда доставляли сведения в отряд Чернака, став партизанскими связными. И когда разносили листовки в Мухавец, Шебрин, Старое Село, Чилеево, а сводки Совинформбюро - в Скоки, Теребунь, Ковердяки... И когда возили еду в лагерь военнопленных под Брестом. Самый большой лагерь был в Южном городке, где расстреляли почти 5 тысяч военнопленных. Иногда с ними отправлялась и сестра Степы Надежда - девушка постарше была, попроворнее, посметливее.

«Боже милостивый, - вспоминала она, - весной все деревья, что росли на территории лагеря, голые стояли. Молодую листву пленные объедали».

Гитлеровцы восстановили в Мотыкалах здание заставы, в 1942-м устроили в нем госпиталь, а в подвал комендатуры ежедневно свозили со всей округи евреев, на следующий день их расстреливали и сваливали трупы в огромную канаву, вырытую за селом. Привозили новую партию, и все повторялось. Степа с Митей, укрывшись в густых зарослях сирени, наблюдали за расправой, сведения о трагедии передавали в отряд. Митя рассказывал потом: «Раз людей согнали к краю ямы, которую они сами себе выкопали. Местные полицаи стояли рядом. Фашист командовал. Молодой женщине приказал раздеться. Та сняла одно платье, второе, третье... Красивые все... Рыжий полицай быстро их подобрал. Голая осталась. Фриц достал нож и отрезал женщине грудь, она страшно кричала. Очередь из пулемета всех добила. Землей ров присыпали. Земля потом еще долго шевелилась».

Через год ребят принимали в комсомол на поляне в лесной чащобе под Шумаками. В подполье фамилии были не в ходу, друг друга знали по кличкам. Так надежнее. На поляне Лесная Фея писала протокол. Подошла очередь рослого парня в непонятных брюках - ясно, что из чего-то перешиты. Он назвался: «Чив-чив». Это и был Митя. На поляну пробрались фрицы. Лесная Фея тут же скомандовала: «Чив, запевай!». Пока парень пел, Фея успела... съесть список. Ребята кинулись врассыпную. Один из немцев догнал Митю и двинул его фонарем с длинной рукояткой по голове. Митя нагнулся за лопухом, чтоб утереть кровь, и фриц остолбенел: простите, на заднице у парня красовались угловатые гитлеровские орлы - брюки-то мать сшила из немецких мешков. Пока вражина в себя пришел, новоиспеченный комсомолец сделал ноги.

После освобождения Брестчины Митя отучился на курсах трактористов, работал в колхозе, без разрешения и документов уехал в училище, был пойман и водворен «за краты». Два года отсидел в Брестской тюрьме, вышел и... снова уехал. Попал аж в Ульяновское военное училище связи, стал офицером, служил в Молдавии. Тут в конце 50-х во Флорештах они и встретились - Надежда, ее старшая сестра Мария (она и сейчас живет в Молдавии) и Митя. Молодые люди уже тогда поняли, из чего складывалась общая Победа, им было что вспомнить.

Дмитрий служил в Германии, в разных уголках Беларуси; в Бресте ушел в запас из знаменитого «полтинника» (50-й механизированной бригады), работал энергетиком на БЭМЗе. И везде песня была его отдушиной и спасением: долгие годы в «Брестчанке», которой руководил заслуженный деятель культуры БССР Сергей Любчук, потом - в гродненской «Роснице». Погибла в Германии Вера Волынчук, уехала в Россию Клавдия Панасюк, нет Николая Круглея, Бориса Корниловича, на мотыкальском кладбище давно лежат рядом Степан Макарович и Степан Степанович Грибчуки, ушла Нина Руда...

Нина Степановна натруженными руками перебирает пожелтевшие фотографии. Вот он, мой отец - Дмитрий Трофимович Волынчук. Уже два года прошло, как его не стало. Осталась память. Осталась неразрывная нить, из которой соткана ткань жизни. Он выжил в самые жуткие годы Великой Отечественной. Через десять лет после Победы в той страшной войне родилась я, через 30 лет после Победы - мой сын, через 40 - моя дочь, спустя 60 лет - моя внучка. Нить не оборвалась...

Память осталась не только в сердце. Есть записи концертов «Брестчанки» на гастролях в разных странах мира, выступлений «Росницы». В феврале 2014 года в д. Б. Мотыкалы в домике на улице Зеленой, 30, куда после войны перебралась семья Грибчуков, и в нашей квартире в Южном городке в Бресте по пять часов кряду работала съемочная группа телерадиокомпании «Брест», снимая материал для одного из фильмов пятисерийного документального цикла «Дневники белорусского подполья» (автор - Александра Красько, ведущие - журналисты Екатерина Булатецкая и Петр Бутрим). Кстати, премьера цикла состоялась на национальном телеканале в день освобождения Беларуси 3 июля 2014 г. Спустя пять лет его повторяют на «Беларусь 3» в День Победы 9 мая (серия «Брест» в эфире запланирована на 9.25).

...Надежда, Митя, тысячи и тысячи таких, как они, в дыму пожаров и громе взрывов, под свист пуль в сплошном людском горе научились, как это ни жутковато звучит, жить на оси координат «жизнь - смерть». Миллионы нитей оборвались, но миллионы остались и продолжились - без сволочизма и сделок с собственной совестью. Каждый в своей судьбе рано или поздно оказывается перед выбором, особенно тогда, когда просто хочется ЖИТЬ.

Автор: ЛАРИСА ВОЛЫНЧУК
Только полноправные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите, пожалуйста.
Комментариев: 0