Неделю назад нашли тело 14-летнего Максима Зеньковича, пропавшего в Березинском районе. Мальчика искали шесть дней, но, к сожалению, спасти его не удалось. Поисковая операция объединила тысячи белорусов, но после неудачного завершения вызвала жаркие споры у интернет-юзеров. В соцсетях люди задавались вопросами, почему не сразу был поднят в небо вертолет и как получилось, что ребенка искали в лесу, а нашли в болотистой местности в нескольких километрах от дома? Недавно подробностями поисков поделились в МЧС. Корреспонденту Onlíner также удалось поговорить с начальником криминальной милиции УВД Миноблисполкома Сергеем Якубелем.
Для начала восстановим хронологию первого дня после исчезновения мальчика.
Максим Зенькович пропал 8 ноября в деревне Карбовское. Мать вместе с отцом сожителя поехала на почту за пенсией, а ребенок тем временем катался рядом с домом на велосипеде. Как рассказали в МВД, родственники вернулись домой в 10:15. В первые часы они искали ребенка самостоятельно и в 13:00 позвонили в милицию, поняв, что сами найти не смогут. Наряд приехал через 10—15 минут, штаб был создан в течение получаса. Сотрудникам правоохранительных органов рассказали, что ребенок, скорее всего, поехал в сторону деревни Нестеровка.
— Первая нагрузка по розыску ребенка легла на сотрудников органов внутренних дел. Нам поступило заявление, мы связались с МЧС. Чуть позже о произошедшем узнали в поисково-спасательном отряде «Ангел», и вскоре в деревню Карбовское начали прибывать волонтеры и старшие поискового отряда, — говорит Сергей Якубель. — Но, повторюсь, первыми участниками поисковой операции стали сотрудники МВД. Изначально — Березинского РОВД, практически сразу на место выбыл отряд милиции особого назначения, сотрудники УВД, военнослужащие ВЧ 3310. В помощь нам определили местных жителей, лесников, хорошо знавших местность, и началась отработка лесного массива.
Спецтехника подошла еще засветло и работать начала спустя несколько часов после заявления. Это касается и квадрокоптеров.
Первый день мы осуществляли поисковую операцию именно такими силами. В ту ночь территорию отрабатывали порядка 300 человек: из них МВД представляли 130 человек, порядка 70 — сотрудники МЧС, остальная часть — волонтеры, которые успели к этому времени приехать. Велосипед в реке искали с помощью поискового магнита. В ночное время проверяли массив непосредственно рядом с деревней. Фонари в темноте светили на расстоянии до километра. Издали было заметно, как люди ходят и ищут ребенка.
Параллельно среди сотрудников МВД создали группы, отрабатывавшие близлежащие деревни. К ним присоединялись лесники и спасатели. Они обследовали заброшенные здания, колодцы, общались с местными жителями и дачниками, приехавшими на выходные. Кроме того, просматривались четыре близлежащие камеры видеонаблюдения, установленные в районе деревень. Отдельно работала группа, занимавшаяся отработкой других версий. Среди них — криминальное исчезновение, ДТП и так далее. Следы, которые находили во время поисковой операции, прорабатывала сводная группа МВД и МЧС. К этому также привлекли волонтеров и лесников.
Места сильной заболоченности, где впоследствии было обнаружено тело ребенка, по квадратам обследовались с помощью квадрокоптеров МЧС, милиции, спецподразделения «Алмаз».
На второй-третий день было принято решение о возможном использовании вертолета. Но еще раз повторюсь: техники, которая осуществляла поиск с воздуха, было достаточно. И полеты ни в дневное, ни в ночное время фактически ни на минуту не останавливались.
— Очень труднодоступным участком для пешей отработки были торфяники. В итоге сотрудники Березинского РОВД, которые выросли в том районе, используя свою лодку, отправились отрабатывать разливы — искать следы ребенка в самой заболоченной местности. И на пятый день поиска они обнаружили там отпечаток протектора. Его фото предоставили в штаб, и эксперты-трасологи после изучения изображения пришли к выводу, что он может соответствовать протектору обуви ребенка. Тогда мы значительно сузили круг поисков, и отряд, направленный в этот район, обнаружил велосипед. Он находился на границе леса и поля, вот почему его изначально не заметили с помощью квадрокоптера. После обнаружения велосипеда мы начали двигаться по векторам, подняли в воздух вертолет.
Как оказалось, обнаружить тело подростка с помощью него оказалось непростой задачей. И найти его удалось, на мой взгляд, благодаря тому, что вертолет зависал над определенными участками местности и разгонял камыши. Начальник Березинского РОВД Вадим Конопацкий только с помощью бинокля в болоте, ближе к берегу, увидел тело ребенка. Сесть вертолету было негде. С помощью водолазного оборудования к этому месту добрались сотрудники МЧС, и уже по проложенному маршруту туда прибыли участники оперативно-следственной группы. Тело было идентифицировано.
По предварительной информации, смерть наступила от трех суток и ранее до обнаружения тела (то есть в первые дни после исчезновения. — прим. Onliner).
— Что представляет собой место, где нашли тело ребенка?
— Это торфяные разработки, там очень топкие места: вязкая земля, притопленная трава. В этих местах сложно определить, где вода, а где суша. Подъехать к самому месту мы просто не смогли. Спасатель, который обнаружил Максима, подходя к нам, дважды провалился по грудь в болото. Мы остановились на расстоянии 15—20 метров. Когда я спустился c квадроцикла, моя нога была в воде по уровень берца.
— Ранее от поисковиков была информация, что место, где нашли Максима, не проверялось. Почему?
— Повторюсь, пешие группы добраться до места обнаружения тела не смогли бы, нужны определенные навыки и спецоборудование. Мы пытались подойти к месту, где след нашли сотрудники Березинского РОВД с другой стороны, но не удалось. Но этот район обследовался с помощью квадрокоптеров.
— Есть ли вероятность, что квадрокоптер пролетал место, где нашли тело, но его не заметили?
— С учетом того, что тело находилось возле берега, к которому прилегают высокие камыши, а ребенок был в куртке болотно-зеленого цвета и темной шапке, есть вероятность, что через квадрокоптер его могли просто не увидеть. Тепловизор тоже мог его не различить.
— На ваш взгляд, как он мог оказаться в заболоченном месте? Заблудился?
— Думаю, да. Предположу, что изначально он заблудился, потом чего-то испугался (в районе, где его нашли, земля изрыта дикими животными), дальше пошел наугад и, к сожалению, попал в труднопроходимую местность. В первые дни по дорогам двигалась машина МЧС, из которой в мегафон к Максиму обращалась его мать. Это было очень громко. И я полагаю, если бы он был жив, он бы нас услышал. Но сложно сказать, как бы он отреагировал, учитывая его особенности.
— Почему версия с лесным массивом, а не поле, болото была приоритетной в первые дни?
— Потому что исходная информация была следующей: Максим двинулся в сторону Нестеровки, а вокруг нее лежит лесной массив. Остальные версии прорабатывали параллельно со второго дня поиска.
— Ранее писали, что 10 ноября был найден предполагаемый след мальчика у деревни Нестеровка. Почему это место не отрабатывали сразу?
— Тот след был найден не у Нестеровки, а на расстоянии в 2,5 километра от деревни Голынка. Я не готов утверждать, что след принадлежал Максиму. Это не подтверждено. Но он привлек внимание, поскольку был визуально похож на протектор ботинка, а рядом с ним был след от велосипеда. Мы его отработали и, более того, обследовали поле рядом квадрокоптером и запускали поисковую собаку. Но этот след был найден примерно в 4,5—5 км от места, где обнаружили труп. Это совсем другой лесной массив с точки зрения отработки.
— Находили ли еще какие-то следы Максима во время поиска?
— В целом было найдено очень много следов. Но они вряд ли принадлежали ребенку. При этом мы обнаружили порядка 10—15 следов, которые привлекли внимание поисковых групп. Это следы от велосипедов, похожих протекторов ботинков и так далее. Из-за этого мы перенаправляли личный состав и волонтеров в то или иное место, чтобы их отрабатывать.
— Был ли у мальчика мобильный телефон?
— Он пользовался им только в Минске, в квартире, и сим-карты в нем не было. Дело в том, что у ребенка были и особенности развития речи.
— Учитывая, что поиск вызвал широкий общественный резонанс, насколько слаженной была работа? Были ли, на ваш взгляд, недочеты?
— Понятно, что все, кто приезжал на поисковую операцию, были объединены одной целью. И, безусловно, очень сложно управлять таким количеством поисковых групп. Вместе с тем хватало специального трекингового оборудования, опытных поисковиков и милиционеров, лесников, которые выросли в этом районе и хорошо знали массив. После отправки первых групп на розыск сразу же нужно было формировать новые, искать старших, обозначать квадраты, формировать направления. И вот здесь, возможно, возникал легкий сумбур. Но работа самих групп была четкой, без особых проблем.
Во время поиска я увидел, как к чужой беде неравнодушны наши граждане. Все, кто мог [и прибыл на место поисков], шел искать Максима. И это были не только постоянные участники ПСО «Ангел», но и обыкновенные люди. Кто-то шел искать в лес, а кто не мог, обеспечивали участников горячим питанием, помогали в решении других вопросов. Большой вклад в организацию внесла администрация района, мобильные операторы, подключившие дополнительные вышки, и, как я уже говорил, лесхоз. Не было ни одного должностного лица, которое осталось бы в стороне. И, пользуясь возможностью, я хотел бы выразить благодарность всем, кто участвовал в поисках Максима Зеньковича. Понятно, основная нагрузка легла на МВД и МЧС, но помощь всех оказалась действительно ощутимой.