Обещали $1500 в месяц, а потом перестали выходить на связь. История белоруса, который поехал работать за границу
10.12.2024
Здесь сначала строят капитал, а только потом думают о «высоких материях» и душе. Белоруска Татьяна Бейдина рассказала журналисту Myfin о своей жизни в Гонконге, офисных интригах и ловушках знания языка.
Китайский язык Татьяна Бейдина полюбила после стажировки в Даляне на третьем курсе во время учебы на ФМО БГУ. В 2013-м, отработав год по распределению в Минске, она все еще мечтала о Поднебесной.
Шанс выпал неожиданно: во время перевода для делегации из Пекина девушку заметили и пригласили в штат.
Так в 2015 году она оказалась в гигантской госкорпорации, которая занималась системами «умного города».
Работа была престижная, с отличной «социалкой», но имела существенный недостаток – платили мало.
– Вопреки мифам о китайском трудоголизме, работа там была расслабленной: нормированный рабочий день, чай и минимум нагрузки. В таких устойчивых госкомпаниях, всегда имеющих господдержку, никто не работает на износ. Я быстро поняла, что на такой работе для меня нет будущего, поэтому, когда через два года появилась возможность устроиться в гонконгскую фирму по ценным бумагам, ухватилась за нее руками и ногами.
В той фирме Татьяна проработала два года, пока начальник не оказался под следствием в Китае. В ходе последовавших «дворцовых интриг» всех приближенных к нему сотрудников попросили на выход под предлогом реструктуризации.
Уволили и Татьяну, но сделали одолжение, продлив визу и дав время на поиски нового места.
– В Гонконге визовый режим для специалистов строгий: первую визу получить крайне сложно, необходимо доказать, что вы редкий специалист и ни один гонконгец не может выполнять вашу работу. Обычно первый и второй раз визы дают на два года, третий раз – на три, а через 7 лет можно претендовать на ВНЖ. Первая компания пошла навстречу и продлила мне документы, чтобы я не уезжала из страны. Искала работу достаточно долго, немного поработала на ресепшене в китайской фирме, а потом устроилась в маленькую инвестиционную компанию. Управляющий называл ее «бутик по управлению финансами».
Работа в «бутике» стала для белоруски худшим опытом.
Это был настоящий серпентарий с унижениями и подковерной борьбой. Компания просто проедала старые инвестиции, не создавая ничего нового. За три года Татьяна выгорела и разочаровалась, но сменить место мешал ковид. Наконец она ушла в гонконгский Huawei тестировщиком приложений, а спустя два года вернулась в финансы.
Стиль управления в китайских фирмах, говорит Татьяна, часто напоминает постсоветский, но с «китайской спецификой».
– Начальство может нанимать людей без четких задач (в надежде, что сотрудник сам придумает и докажет, что чем-то может быть полезен). Инструкции часто туманны, а поручения могут сводиться к примитивному сервису – например, доставке алкоголя к ужину босса.
Многие руководители ведут себя как «императоры», ожидая от сотрудников инициатив, которые они соизволят оценить. При этом сохраняется жесткий формализм: важен не результат, а соблюдение графика с 9 до 6 и своевременные ответы в рабочих чатах.
Ниши для иностранцев в Китае сейчас меняются. Преподавателям английского стало сложнее из-за госполитики: детей разгружают от языка в пользу патриотического воспитания. При этом парадокс: Татьяна со своим свободным китайским годами получала меньше, чем обычный учитель английского.
– Самым перспективным остается преподавание музыки, особенно фортепиано – наша классическая школа ценится в Китае невероятно высоко. Остальные традиционные сферы – перевод или экспорт-импорт – требуют огромной автономности, жизни «на колесах» и сопряжены с большими финансовыми рисками.
Можно как сорвать куш, так и все потерять.
Раньше иностранцы успешно зарабатывали на стримах для китайской аудитории, но теперь аккаунт нужно привязывать к местному ID, фактически переходя под контроль поручителя-китайца.
При этом найти высокооплачиваемую работу без языка в Китае вполне реально, особенно технарям и ученым.
Инновации и научные гранты не требуют знания китайского. Он лишь добавит бытового комфорта, но не нулей к зарплате. Поэтому делать ставку исключительно на знание языка не стоит – в импорте-экспорте многие десятилетиями обходятся переводчиками или софтом, не тратя годы на иероглифы.
Парадоксально, но чем хуже ты знаешь язык, тем меньше проблем: коллеги охотнее помогают с административными вопросами, а руководство не нагружает сложными задачами, оберегая, как ребенка. Знание китайского, напротив, становится ловушкой. От тебя начинают требовать столько же, сколько от местных, забывая о культурной разнице. На Татьянином опыте это дошло до абсурда: из-за хорошего языка ей, новичку, поручили писать часть плана компании на 14-ю пятилетку.
Гонконг – город очень дорогой для жизни. В отличие от материкового Китая с его делением на «линии» развития, цены на аренду и еду там кратно выше. Первое жилье обходилось белоруске в половину зарплаты – 8 000 гонконгских долларов (более $1 000 США – прим.) уходили за крошечную комнату на троих в старой высотке, где из-за окна во двор-колодец почти не бывало солнца, а стены цвели черной плесенью.
Кстати, плесень – большая проблема для многих помещений в Гонконге.
Поэтому без осушителя воздуха выжить в таком климате невозможно.
– Разрыв в ценах ощущается во всем: если на материке можно пообедать за 20 юаней, то в Гонконге ту же сумму нужно умножать на три. Даже внутри города есть своя градация: остров Гонконг – самый дорогой, Коулун и Новые территории у границы с Шэньчжэнем – чуть доступнее, но все равно значительно дороже соседнего Китая. Долгое время я жила вот в таких комнатах примерно за ту же цену, был опыт жизни и чуть дешевле, за 6 000 гонконгских долларов, но в квартире на пять комнат.
На жизнь в Гонконге – от еды до косметики – у Татьяны уходит около 10 000 гонконгских долларов в месяц. Столько же забирает и аренда. Если переводить в доллары США, то получается чуть более $2 500. Конечно, можно жить и скромнее, но девушка предпочитает ни в чем себе не отказывать.
Главным разочарованием для белоруски стал китайский прагматизм в любовных отношениях. У нас привыкли к любви «пойду с тобой на край света», но в Китае чувства редко побеждают расчет. Даже страстные студенческие романы китайца и славянки часто разбиваются о вердикт семьи, которая будет настаивать на невестке из своего круга.
Семья – это не про любовь, а про общественный договор и совместное воспитание детей или ведение бизнеса.
– Среднестатистические китайцы редко заводят серьезные отношения с иностранками, так как в их картину идеального брака и прагматичного сложения зарплат иностранка просто не вписывается.
Наши девушки в Китае чаще всего встречаются с людьми искусства или спортсменами – они свободнее во взглядах и готовы идти против системы. Но есть и другая категория – крупные бизнесмены. Сложившийся миф о том, что славянки в Китае хорошо устраиваются, подпитан именно крупными бизнесменами: очень состоятельные китайцы благодаря статусу могут позволить себе плевать на общественное мнение. Для них это и престиж, и личная свобода от традиционных рамок.
– Примеры успешных браков с богатыми китайцами, которые решают все проблемы, создали настоящий ажиотаж. Если раньше мои однокурсницы воротили нос, мечтая о высоких брутальных мужчинах европейской внешности, то сейчас репутация китайских мужчин взлетела: их ценят за щедрость, заботу и статус. Масла в огонь подливает и мода на айдолов – девочки с детства влюблены в азиатскую внешность.
Но за фасадом из высокого статуса и эстетики скрывается специфическая изнанка. В Китае семья – это по-прежнему прежде всего экономический проект, а не романтический союз. Когда у мужчины появляются большие деньги, наличие любовниц часто воспринимается обществом как допустимый атрибут статуса.
Иногда доходит до циничных договоренностей.
– Один владелец компании прямо признался мне, что договорился с женой. Она рожает детей и живет на полном обеспечении, а он заводит «секретаршу» для поездок в отпуск. Хотя такие условия принимаются ради стабильности, в открытую об этом говорят редко – схема рабочая, но малоприятная для всех, кроме самого мужчины.
Сейчас белоруска работает в семейном офисе в Гонконге. Это специфический вид компаний, созданных для управления активами и делами очень богатых людей. В Азии такой формат особенно популярен: когда семейный бизнес разрастается, для контроля за инвестициями, налогами и наследством нанимают отдельную команду профи. По сути, это закрытая структура, которая обслуживает интересы одной фамилии.
В Китае существует четкая связь между образованием и успехом. Диплом престижного вуза обязан конвертироваться в капитал.
Состоятельные бизнесмены коллекционируют степени MBA и курсы, потому что учеба – это высшая ценность и залог уважения.
– Помимо денег и знаний, решающим фактором являются гуаньси – система связей и личных знакомств. Без нужных контактов даже блестящее образование может не сработать. То, кого ты знаешь, то, с кем ты можешь договориться, какие связи можешь задействовать, очень сильно влияет на то, какого в целом результата в жизни ты достигнешь. Уважение вызывают только реальные ресурсы: образование, деньги и гуаньси.
Китайцы научили Татьяну тому, как важны деньги и карьера.
– Несмотря на социалистические лозунги, в глубине души это предельно прагматичная нация. Главное пожелание на любой праздник – богатства и процветания. Здесь царит земная философия: сначала обеспечь себя материально, а потом думай о душе и о высоких материях.
Впрочем, от Поднебесной можно взять не только жесткий прагматизм, но и бытовую мудрость.
– Полезная привычка, которую я переняла, – пить горячую воду. В Китае это буквально лекарство от всех болезней: любой врач первым делом посоветует пить ее больше. Это простой, но действенный совет от великой тысячелетней культуры.