Минчанин Сергей – лудоман с 20-летним стажем. За эти годы он выигрывал и проигрывал большие суммы, потерял семью и едва не шагнул в пустоту. Теперь его главной целью стал не выигрыш, а право снова запретить себе играть.
Все началось в 2005 году. Студент-первокурсник из обычной семьи хотел денег. Первая ставка была коллективной. Сергей сбросился с однокурсниками по 5 000 рублей (тогда это было чуть больше $2 при средней минской зарплате в 220 долларов – прим.) на экспресс-ставку в Лиге чемпионов. Проиграл, но понял механизм игры. Чуть позже, поставив 2 000 рублей ($0,8) на собственный прогноз в биатлоне, парень выиграл 8 000 ($3,2).
Легкая победа создала иллюзию превосходства над букмекером и положила начало зависимости.
Через год зависимость усилилась: ставки на футбол делались наугад, без анализа. Игра стала навязчивой потребностью: даже деньги, выделенные на проезд до университета, уходили в букмекерские конторы, важен был сам факт участия в процессе.
– Спустя еще год-два в голове всегда стоял план, что с зарплаты отыграюсь или хотя бы выиграю сумму на нужную мне вещь. К этому времени меня уже отчислили за неуспеваемость. По знакомству устроился оператором на предприятие по производству строительных материалов. Зарплата была неплохая, доходила до $500. С каждой зарплаты я постепенно увеличивал размер ставок.
Наивно думал: выше ставка – больше выигрыш.
В то же время у меня появился интернет, и делать ставки стало еще удобнее. Да, приходилось тратить 40 минут на дорогу из дома на автобусе, чтобы пополнить счет на стадионе «Динамо». Помню, что стоял в 20-градусный мороз на улице, так как попал на получасовой перерыв. И стояло много таких, как я. Сейчас, к сожалению, пополнить счет можно из теплой комнаты за минуту.
По номеру телефона 133 в Республике Беларусь работает круглосуточная служба экстренной психологической помощи. По ссылке здесь вы найдете дополнительные номера психологической поддержки в Минске и во всех областях Беларуси.
С появлением Live-ставок Сергей уверовал в легкий плюс, но минус только рос. Однажды он спустил всю зарплату, мечтая ее удвоить, чтобы купить новый компьютер.
– Я всегда находил предлоги, как попросить денег у друзей и отца с матерью. Были моменты, когда даже у родителей из кошелька вытаскивал хоть немного, лишь бы закинуть на счет. В то время уже симптомы зависимости проявлялись сильнее: при выигрыше испытывал максимальную радость, хотел всех любить и обнимать. При проигрыше пропадало настроение и мысли были только, где взять хоть сколько-нибудь денег на ставку. Это время было, наверное, максимально сложное. Но для себя заметил, что стоит два дня перетерпеть – ломка проходит. Но я «насильно» пополнял счет, и все начиналось снова.
У букмекера в истории счета были все транзакции по депозиту. Их у меня уже было на 58 страниц. Я решил просто подбить и посчитать – мои проигранные к тому времени, как мне тогда казалось, семь миллионов насчитал еще на 12-й странице. Жаль, что не стал досчитывать до конца. В тот момент понял, что мозг запоминает только большие депозиты, и то ненадолго. А мелкие не помнит. Я посчитал, что за все время проиграл $20 000. Считайте, проиграл новое авто из салона.
Позже Сергей женился. Жена знала о ставках, но не о масштабах. Проигрыши он списывал на штрафы на работе. Времени жене уделял все меньше, все выходные проводил перед экраном, иногда смотрел футбол даже на 2-3 экранах одновременно. Чтобы утолить азарт в межсезонье, ставил на все подряд – от сквоша до киберспорта.
Жизнь превратилась в бесконечный цикл угадывания статистики.
В 2013-м Сергей открыл овердрафт и карту рассрочки. Вскоре лимит исчерпался, он научился обналичивать кредитные средства и спускать их на ставки.
– В 2014-м я захотел себе новый телефон, он стоил 700 тысяч [это около 10% тогдашней средней зарплаты по Минску, – прим. MYFIN]. Тогда и сорвал куш – 23 млн [зарплата за три месяца, – прим. MYFIN]. Оставив часть денег на счету, решил аккуратно закрепить успех алкоголем. Это стерло тормоза. Проиграв остаток, я в ярости отменил выплату основного выигрыша и за ночь спустил все деньги на случайном баскетболе. Утром вместо мечты была пустота и первые мысли о суициде. Тогда я позвонил знакомому, который смог поддержать.
Родные не знали. А если и знали, то думали, что несерьезно это все. Когда я пытался поговорить, все заканчивалось фразами: «Не играй, это нереально выиграть». Помощь не предлагали. Когда я уже сам все осознал, отец предложил закрыть один из кредитов, но я отказался. Зачем вообще был нужен этот кредит, отец не догадывался.
Долгое время Сергей обходился без долгов, но с 2014 года начал брать займы. После его развода в 2018-м ситуация обострилась. В пиковые периоды на ставки уходило до 80% дохода, однажды поставил и всю зарплату.
– Я внес себя в списки самоограничения, но вскоре продолжил играть через аккаунт друга.
Развод с женой, хоть и не по причине игры, подтолкнул к новым кредитам, которые брал, чтобы отвлечься от реальности. Один кредит закрывал другой, брались займы на родственников. К 2022 году я имел 8 кредитов на общую сумму 20 000 рублей.
И тут удача – зимой выиграл 39 000 рублей. Я закрыл все долги, остаток перевел в валюту и уволился, планируя начать новую жизнь. Пошел в автошколу, стал учиться на IT-курсах. Но алкоголь и ставки снова взяли верх. Сумма таяла, я возвращался к игре, меняя валюту на ставки. К осени проиграл все, занял денег у родственников, устроился на работу и снова набрал кредитов. Меньше чем через год вернулся к прежней жизни. Это и стало персональной «точкой дна».
Осознав, что вместо семьи и карьеры у меня лишь долги, в июле 2023-го я ограничил себе доступ к ставкам на три года. Чтобы заполнить пустоту, пошел в автошколу и на курсы видеосъемки. Полностью бросить не удалось, но начал ставить через друга символические суммы без доступа к лайву. Я наконец принял, что ставки – это не заработок, а платное развлечение вроде похода в кино. Сейчас выплатить по кредиту осталось около 30 000 рублей.
После получения прав Сергей начал активно путешествовать по стране на каршеринге. Увлекся видеографикой. Главное, говорит он, найти занятие, приносящее больше удовольствия, чем ставки. Отрезвляющим стало и ведение учета депозитов. Казалось бы, мелкие проигрыши по 50 рублей за месяц складывались в 350, которых так не хватало до зарплаты. Эта привычка контроля финансов оказалась полезной.
– Когда кидаешь по 20-30 рублей, мозг не замечает. Он помнит крупные проигрыши. Ну и нужно найти более интересное занятие, чтобы не думать обо всем этом. Да, сложно будет пропустить матч тура, но это реально. Сейчас даже финалы смотрю просто обзором или только узнаю счет.
Лудомания невидима. В отличие от алкоголика, игрока не вычислишь по лицу. Годами я думал, что один такой, пока не узнал о сломанных судьбах коллег, которые казались обычными и успешными. Большинство сейчас на стадии «я все контролирую», и доказывать им что-то бесполезно – каждый считает, что он умнее системы.
Реклама лезет из всех щелей, а стоит сделать паузу – букмекерские конторы заманивают бонусами. Формальные разделы об «ответственной игре» – лишь откуп от закона. В покере, а я успел поиграть и в него, были гибкие лимиты на депозиты, которые остужали голову, а у нас выбор небогатый: либо играй дотла, либо пиши полный запрет. Многих этот радикализм и пугает, ведь поставить на матч порой все же хочется.
Первым конкретным шагом Сергея после принятия решения бросить стала блокировка аккаунта. И этого хватило. К психологу он тоже обращался, на сессии лишь обсудили план, «как вылезть». В помощи, говорит Сергей, он уже не нуждался, так как сам все осознал.
Сейчас у мужчины две работы, общий доход – почти 3 000 рублей. Треть уходит на оплату кредита. Остальное тратит на бытовые нужды и редкие выходы «в свет». Старается инвестировать, покупая золото и облигации.
– Но здесь это именно принцип «купил – и пусть лежит», а не попытка трейдинга. Мозгу легче не все время только отдавать. Переходить на жесткую «диету» и ставить жизнь на паузу мне не хочется, так как лучшие годы и так уже загубил. Сейчас, с поднятием зарплаты, решил, что надбавку буду пускать на скорейшее погашение.
Сергей считает, что отговаривать новичков от игры бесполезно.
– Никто не понимает всей ситуации, пока сам не столкнется. «Ну как это так? Ведь я же всегда смогу остановиться!» Вот есть у меня друг, который знает о моей проблеме. И недавно рассказал, как стоял в пробке и решил от нечего делать покрутить спины. Закинул 30 рублей, выиграл 400 и доволен. Хотя для меня это тревога, так как в сложной ситуации мозг будет помнить, где взять денег.
Сейчас только мысль закинуть на матч даже 100-200 рублей вызывает у Сергея отвращение. Пока его цель – остановиться на 50-100 рублях в месяц, в качестве развлечения. Полностью от желания играть он еще не избавился.
– Главное – это признать проблему. И уже потом думать, самому справляться или просить помощи. Знаю людей, которые все понимают, им надоело, но играют каждый день.
Мой путь к выходу начался с жестких рамок. Сначала исключил лайв, потом радикально снизил ставки. Постепенно отсекал лишние виды спорта и лиги, пока не оставил один футбол. В 2024-м я впервые спокойно прожил лето без игры, даже не пытаясь искать замену в экзотических чемпионатах.
Сейчас мой лимит – 150 рублей в месяц, и я чувствую себя нормально. Хочу урезать и это до полного нуля. Скептики скажут, что я сорвусь, но сейчас у меня к большой игре только отвращение. Одно знаю точно: в июле 2026-го я обязательно дойду до конторы, чтобы продлить самоограничение еще на три года.
Татьяна Русак – психолог, работает с игровой зависимостью, имеет клинический опыт работы в реабилитационно-наркологическом отделении. Мы попросили ее прокомментировать ситуацию Сергея:
– Сергей не в завязке. Своими действиями он лишь пытается вернуть иллюзию контроля, ведь именно его утрата, будь то ситуационный или количественный аспект, является одним из симптомом зависимости.
Количественный контроль – это когда я планирую потратить на игру 300 рублей и не превышаю эту сумму. Ситуационный – когда я решаю играть строго по пятницам и придерживаюсь графика. Если контроля нет, я буду играть и в понедельник, стоя в пробке.
В любой зависимости, алкогольной или наркотической, это работает одинаково. Нечестно говорить: «Я больше не употребляю тяжелые вещества ежедневно, теперь только по выходным». Как невозможно быть «немного беременной», так нельзя быть наполовину трезвым или наполовину в завязке. Зависимый человек либо в игре, либо нет. Сергей продолжает играть, но ищет лазейку: он пытается убедить себя, что вернул контроль, ограничив ставку всего 150 рублями.
О завязке можно говорить только в случае полной ремиссии, то есть тотального отказа от игры.
Достичь этого можно через реабилитацию, работу с психологом и посещение групп анонимных зависимых.
Я рекомендую совмещать терапию с психологом и анонимные сообщества. Это проверенная мировая практика: именно в группе становится предельно ясно, как работает самообман и как включается специфическое «игровое мышление». Игроманы известны своей способностью выстраивать невероятные комбинации и схемы. Трагедия в том, что этот тип мышления они переносят в обычную жизнь, пытаясь «прокрутить» и обхитрить реальность так же, как они делали это в игре.
Почему человек играет 20 лет, разрушая свою жизнь, и не может бросить?
Потому что это сформированная зависимость. Она началась не с одной ставки, но со временем превратилась в стойкую привычку. Произошла утрата ситуационного и количественного контроля, появилась игровая тяга.
Даже если человек продержался пару дней и физическое напряжение спало, он все равно пополняет счет. Это происходит под воздействием тяги: мозг требует мгновенной радости.
Механика здесь специфическая. Если в алкогольной или наркотической зависимости употребление – это попытка заполнить внутреннюю пустоту и незнание себя, то в игромании это прежде всего уход от реальности. Человека не устраивает то, что происходит в его жизни, и он прячется в другой, игровой реальности, где много радости, адреналина, ощущения «я живой». Это также свидетельствует о незрелости личности: человек не до конца сформировался и не понимает собственных потребностей.
Сложность отказа от игры заключается еще и в том, что внутри зависимого прекрасно прокачана часть, которая отрицает саму зависимость и ее последствия: отчисление из университета, депозиты на более 50 листах, кредиты, отсутствие отношений. Поэтому она ласково шепчет: «Я ставлю всего 150 рублей, а не миллионы». Игровая зависимость невероятно коварна.
Три шага для самопомощи: рекомендации психолога Татьяны Русак
1. Признание бессилия. Важно признать: «Я болен и не справляюсь сам». Помощь должна быть не воображаемой, а реальной. Нужно выйти из собственной головы и обратиться к сообществу людей с такой же проблемой. Именно в группе включаются зеркальные нейроны: видя опыт других, зависимый понимает, что жить без игры возможно.
2. Изучение механики зависимости. Необходимо досконально изучить свою игровую тягу. Она может быть ассоциативной: увидел вывеску конторы – и мозг уже строит план ставки. Или ситуативной: например, если человек привык играть в пробках, то само нахождение в заторе станет триггером. Тот момент, когда героя уже «не ломает», но он все равно насильно пополняет кошелек, – это и есть проявление тяги.
3. Переход от мыслей к действиям. Зависимость – это не размышления, это конкретные действия по совершению ставок. Значит, и выход из нее требует физических действий: преодоления стыда, признания болезни и личного прихода на группу.