В Беларуси педофила приговорили за насилие над ребенком, совершенное 18 лет назад
15.11.2025
Этот материал должен был выйти раньше, но я с неделю не могла его даже начать писать, пусть и цель этой статьи благородна – просить, нет, умолять девочек, молодых девушек не замалчивать плохое, происходящее с ними; призвать матерей максимально пристально следить за тем, что происходит в семье, фиксировать малейшие отклонения в поведении ребенка, разбираться и выяснять причины; напомнить педагогам, подружкам, соседям и другим случайно причастным: услышали, узнали, подозреваете, показалось – считайте, что вам не показалось. Обратитесь к правоохранителям, не дайте разрушить личность ребенка и его психическое здоровье. Потому что самые страшные вещи нередко происходят не в фильмах ужасов, а совсем рядом. Иногда – в собственном доме.
В этот раз я начну с окончания истории – разговора, который явился страшным открытием, не только потрясшим отдельно взятую семью, но и ставшим шоком для всех. Оно же послужило основанием для возбуждения уголовного дела в отношении преступника-педофила, который после примерно 20 лет безнаказанности все же был выведен на чистую воду.
Семейный праздник. Одна из присутствующих – молодая девушка, которую мама и бабушка отчитывают за очередной пирсинг. И эта причина не единственная: родственницам не нравятся ни стиль одежды девушки – она любит одеваться в черное, ни ее любимый макияж – тоже всегда весьма мрачный. Новый стиль появился у Алины (имя изменено. – Прим.) примерно в 2021-м, когда она начала самостоятельно зарабатывать. Пока семья находились в гостях у бабушки весьма преклонного возраста, девушка на претензии не отвечала, отмалчивалась и отказывалась называть причину своего поведения.
Но тем же вечером, по возвращении домой, мать и дочь остались наедине. Отца дома не было, он находился на приусадебном участке. Мама не оставляла попыток выяснить, что движет ее ребенком настолько сильно менять свой внешний вид, как считала она, к худшему. И Алина, сдавшись, призналась, что пытается изменить свое лицо, потому что не хочет быть похожей на собственного отца.
Признание удивило мать. Она продолжила задавать вопросы, мол, почему, за что Алина так ненавидит папу? За то, что любил выпить? За агрессию и несдержанность? Ведь, правда, и слова поперек ему сказать нельзя было – он приходил в бешенство. И ударить мог, и швырнуть, и довольно жестко наказать – мать об этом знала.
Женщина продолжила давить и прямо требовала назвать причину такого нежелания быть похожей на отца. Девушка сопротивлялась долго, не хотела ничего рассказывать, но мать настаивала, и в конце концов Алина призналась: «Мой отец – педофил. Он домогался меня в детстве».
Шокированная мама обрушилась на дочь с новой порцией вопросов: что та имела в виду и что конкретно делал отец? И девушка потихоньку стала рассказывать, что творилось в ее детстве. Женщина плакала, слушая дочь. В дом зашел отец и, не слышав разговора, по лицам женщин, судя по всему, все понял – развернулся и ушел. Вернулся обратно только ночью, сильно пьяный, но супруга в дом его уже не пустила.
Выспрашивала подробности мама у дочери еще на протяжении нескольких дней, видимо, пытаясь переварить услышанное и, возможно, убедиться, что та не врет. Алина призналась, что первые эпизоды насилия она помнила лишь по обстановке в доме: телевизор стоял в определенном углу – в память врезалось, как отец показывал ей на нем фильм непристойного, мягко говоря, содержания. Мать, осознав, что дочери на тот момент было около пяти лет, была шокирована еще больше: женщина прекрасно помнила, что, когда девочка пошла в школу, мебель в доме переставили, и телевизор после этого стоял уже совершенно в другом месте.
Из показаний потерпевшей: «Порнографический фильм, который мне демонстрировал отец по телевизору – это мое самое раннее воспоминание. При этом, насколько я помню, я находилась в комнате, когда сам отец смотрел его и говорил мне, чтобы я смотрела вместе с ним. Тогда он, насколько я помню, в отношении меня никаких действий не совершал, просто говорил мне, чтобы я смотрела. …В тот период моя мама работала в три смены, и я часто вечером или ночью оставалась с отцом вдвоем».
Примерно в то же время отец начал фотографировать дочь, предварительно приказав, чтобы девочка разделась. Маме об этом она не рассказывала: и стеснялась, и, как признается теперь, все же не была уверена, что это были какие-то очень плохие поступки, так как тогда еще доверяла отцу. «На протяжении многих лет отец всегда начинал со щекотки, после чего предлагал «поиграть», – признается Алина, – это было как кодовое слово. В первый раз я не знала, что это значит, но со следующего раза стала понимать, к чему это ведет».
Нельзя, невозможно, неправильно описывать то, что нелюдь вытворял с собственным ребенком на протяжении многих лет. Со временем издевательства стали систематическими – примерно раз в месяц-два, как на пьяную голову, так и на трезвую. И каждый раз он просил девочку ни о чем не рассказывать матери.
Из показаний потерпевшей: «Когда я пошла в школу, то отец говорил мне, чтобы я приводила подружек, но я никого не приводила. …Последний раз, когда я училась в шестом классе, никого не было дома, кроме меня и отца, он пристал ко мне перед школой, на что я сказала, что если он не прекратит, то я приду заплаканная в школу и расскажу об этом. Отец прекратил свои действия и больше описанных случаев не было. Примерно с 9-10 лет, после того как отец стал подкупать сладостями, я стала понимать, что он делает что-то неправильное и постыдное. …Я не хотела разрушать семью, так как считала, что если отец работает, то матери легче финансово».
Девочка не рассказывала о происходящем тем, кто был рядом, ни в детском возрасте, ни будучи подростком, ни уже став самостоятельной. Единственные люди, кому она смогла довериться, были виртуальные подруги из другой страны, в оффлайне с ними знакома она не была.
Отец свою вину сперва отрицал. Мужчина настаивал: ничего такого даже и близко не было, дочь врет.
Из показаний обвиняемого: «Никаких развратных действий в отношении своей дочери я не совершал. …Она всё придумала, чтобы от меня избавиться, чтобы я не пил. С моей дочерью у меня нормальные взаимоотношения за исключением тех периодов, когда я ухожу в запои».
Однако спустя несколько дней мужчина передумал и заявил, что к своим прошлым показаниям хочет добавить чистосердечное признание. И даже не одно, а три. В них он изложил свое видение описанных дочерью эпизодов насилия, сведя все к тому, что девочка что-то помнит неправильно, где-то преувеличивает, а кое-что и вовсе придумала. Вину свою мужчина частично признал, однако извратил все до «никакого злого умысла у меня не было, насилия к своей дочери я не применял, я предлагал ей совершить те действия [сексуального характера], а она добровольно [например, пообещав ей за это купить шоколадку, – цитата из материалов уголовного дела по одному из эпизодов] на это соглашалась».
На сегодня, после проведения огромного количества экспертиз и скрупулезной работы следователей, собрано достаточное количество доказательств вины обвиняемого, уголовное дело передано в прокуратуру. Обстоятельств, смягчающих вину отца, следствие не нашло, а вот отягчающих более чем достаточно. Мужчине предъявлено обвинение по ч. 1 ст. 169, ч. 3 ст. 167, ч. 3 ст. 166 УК.
По заключению экспертизы, Алина, жертва многолетнего насилия, «в настоящее время страдает психическим расстройством в форме хронического изменения личности после переживания катастрофы». И не исключено, что последствия психотравмы необратимы.
Именно поэтому хотелось бы еще раз вернуться к цели публикации этого материала и обратиться к тем, кто подвергался насилию в семье, либо, не дай бог, сейчас находится в такой ситуации: пожалуйста, не молчите! В нашей стране существует масса способов дать знать о том, что с вами происходит, чтобы спасти себя: есть и телефоны доверия, и кризисные центры, и приемные правоохранителей. Можно представиться, можно анонимно. Можно написать, можно позвонить, главное – рассказать, пусть даже спустя годы. Вас услышат. И обязательно помогут.