Больше полугода женщина борется за то, чтобы вернуть сыновей на родину: бесконечные суды, игнорирование закона и бессилие от столкновения с бюрократической системой.
У Ольги Шабаевой дрожат руки, когда она показывает телефон с российской сим-картой: туда то и дело приходят оповещения с просьбой пройти в укрытие из-за ракетных атак.
Сейчас двое детей женщины находятся в Луганске – небезопасном городе, где часто нет отопления и света.
Восемь месяцев назад бывший муж-украинец тайком увез сыновей в свой родной город и поменял им гражданство на российское. Формально говорить о похищении нельзя, ведь оба родителя – законные представители детей, а суда об определении места жительства мальчиков не было.
Ярославу девять лет, Диме – шесть. Им не разрешают даже общаться с мамой по телефону.
Несколько месяцев Ольга стучится во все инстанции двух стран и пытается вернуть детей домой. Но получает только отписки.
Tochka.by выслушала историю отчаявшейся матери.
Бывший муж Ольги Алексей переехал в Беларусь из Луганска в 2014 году, сразу после начала боевых действий. Так и познакомились.
«Вроде все было хорошо, влюбилась. Потом у нас появился ребенок. Поженились не сразу, а когда малыш чуть подрос», – рассказывает Ольга.
Историю семейной жизни она вспоминает неохотно, опуская многие подробности. Говорит, сейчас понимает, что тогда совершила много ошибок.
«Знаете, я из тех женщин, которые верили: он же теперь отец, все изменится. Но дальше становилось только хуже. Три недели все могло быть хорошо, потом снова срыв… И опять обещания. Это какая-то женская фантазия, что однажды все может пойти по-другому», – признается Ольга.
Последней каплей стало то, что мужчина начал поднимать руку на жену.
«Развод проходил тяжело, с вызовами милиции, а весь процесс длился 11 месяцев», – показывает бумаги Ольга.
Сейчас женщина понимает, что тогда совершила главную ошибку: нужно было изначально через суд определить место жительства детей. Но она и не представляла, во что это может вылиться.
Сыновья просто остались жить с мамой – тогда в этом вопросе у пары не было разногласий.
«Я не запрещала детям общаться с отцом. Они виделись, бывали у него в выходные», – говорит белоруска.
По словам Ольги, финансово в жизни детей бывший муж не участвовал. При этом активно добивался разделения совместно нажитого имущества.
Причем дважды: один раз получил деньги от жены по расписке, а потом решил подать в суд еще раз, через девять месяцев после развода. Суд встал на сторону Ольги.
«Он не работал, играл в компьютерные игры и делал ставки в казино. По сути, мы жили за мой счет. Даже после развода он переехал на съемную квартиру, которую оплачивала его мама», – рассказывает Ольга.
Она не может говорить без слез. Ведь больше полугода практически не видела и не общалась со своими детьми.
«Прошлым летом он начал настаивать, что хочет отвезти сыновей на море, в Судак. Мол, там у его родственников есть жилье, детей ждут, а я, такая нехорошая, не даю им общаться. Но до моря он так и не доехал», – плачет Ольга.
О том, что дети больше к ней не вернутся, мужчина сообщил в тот день, когда должен был привезти их обратно: мол, передай вещи – и на этом все.
Ольга сразу же начала действовать.
На следующей день, 28 июня 2025 года, она написала заявление в милицию. Но формально мать и отец – законные представители детей. И бывший муж не украл их: они могут находиться и с ним, если иное не предписано судом.
«Я сразу же подала иск в суд об определении места жительства детей со мной», – рассказывает женщина.
Оказалось, что бывший супруг находится в Луганске у своих родителей. Он принял российское гражданство. Оформил его и детям.
Позже выяснилось, что муж тоже подготовил иск об определении места жительства мальчиков – с ним.
В августе Ольга попыталась добиться справедливости через Министерство юстиции Беларуси и подала заявление по международной линии – о незаконном удержании детей.
Речь идет о Гаагской конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей. Согласно ей, ребенка, незаконно вывезенного или удерживаемого одним из родителей в другой стране-участнице, должны в кратчайшие сроки вернуть на родину.
Органы Луганска, где сейчас действуют российские законы, обязаны руководствоваться этими нормами.
И тут сразу два нюанса, на которые опираются и белорусская сторона, и адвокаты Ольги.
Во-первых, если в одной стране было начато судебное производство по определению места жительства детей, то такое же дело в другом государстве не может рассматриваться параллельно. Ольга подала иск в суд раньше мужа.
Во-вторых, спор, который рассматривается по международной конвенции, предусматривает закрытие или приостановление дел по таким же вопросам в обычных судах.
Но тут начинаются первые проблемы: как объясняет Ольга, законы в Луганске сейчас работают своеобразно.
«Российская сторона не ответила до сих пор. Две наши страны подписывали эту конвенцию. Такие дела должны решаться в приоритетном порядке, а все остальные суды – приостановить либо завершить аналогичные процессы. Наш суд дело приостановил. А суд Луганска – нет. Им все равно», – рассказывает она.
Все белорусские ведомства и органы разводят руками и говорят, что сделали все возможное, а сейчас очередь за луганской стороной.
«Получается, можно просто так увезти двух маленьких граждан Беларуси, сменить им гражданство, и никто не может помочь в этой ситуации?» – задается вопросом женщина.
В Луганске прошли уже три судебных заседания по иску бывшего мужа. О них Ольга могла и не узнать, если бы не нанятые местные адвокаты. Ее представители случайно услышали, что в городе будет рассматриваться дело по детям-белорусам.
«Я консультировалась с четырьмя адвокатами в Луганске. Мне все сказали: ищите защиту где угодно, но только не здесь. Уверяют, что все коррумпировано, кто мог – тот уехал, кого-то убили… Работать некому, специалисты слабые», – говорит Ольга.
В ходатайстве о приостановке дела в Луганске женщине было отказано: формально суд не получил нужные документы из Беларуси о том, что там тоже было подобное производство, а также о деле по международной конвенции.
«Я не знаю, как так происходит: наша сторона отправляет нужные запросы, нужные бумаги, но ничего не получает в ответ. Я предлагала сама привезти документы, которые нужны суду в Луганске, но там даже слушать не хотят», – уверяет Ольга.
На последнем заседании решено не ждать ответов, была назначена новая дата рассмотрения дела – 27 февраля.
«Адвокат в Луганске мне говорит, что ничего не выйдет: мол, гражданские дела не в приоритете, судей мало… Последнее похожее дело у нее длилось полтора года. Я уже не знаю, в какие двери стучать», – плачет женщина.
Все это время мать практически не может общаться со своими детьми – отец полностью контролирует их телефоны.
Во время первой поездки в Луганск в октябре Ольге мельком удалось увидеть сыновей. Она попыталась забрать одного мальчика из детсада. Маме без проблем отдали ребенка, но сразу же позвонили отцу.
«Он примчался, вырывал у меня сына, завязалась потасовка. Охранник садика просто смотрел. А что я могу сделать против двухметрового мужика?» – не может сдержать слез Ольга.
В Луганске она тоже обращалась везде, куда только можно: в Следственный комитет, прокуратуру, к уполномоченному по правам ребенка, ссылалась на международную конвенцию.
Ответы отовсюду как под копирку: в действиях гражданина Шабаева не усматривается признаков правонарушений.
«Он мне не дает общаться с детьми. Я дозваниваюсь раз в неделю в лучшем случае. Он их контролирует. Как только что-то идет «не по цензуре», связь сразу обрывается. Ребенок пытается сказать, как он соскучился, а потом тут же забирает свои слова назад. Дети как битые собаки», – рассказывает Ольга.
В конце января она опять ездила в Луганск: два дня в пути в одну сторону, десятки КПП и допросов, километры небезопасной дороги.
С детьми удалось повидаться, хотя и не без проблем.
«Встреча была в кафе. Сыновья были забитые и все время оглядывались на отца. Старшему сложнее, он уже больше понимает. А младший еще где-то может проболтаться: «Ой, мне же нельзя такое говорить». Это очень больно», – плачет Ольга.
Она не раз предпринимала попытки поговорить с мужем, даже предлагала ему деньги за детей. В ответ услышала, что он и так получит от нее все что хочет.
«В его иске только треть заявления – про сыновей. Все остальное – про деньги, которые он с меня требует. Хочет две тысячи долларов алиментов в месяц, его мать заставляет купить ему квартиру и чтобы я «вела себе благоразумно, тогда все будет хорошо». Им нужны только деньги», – утверждает белоруска.
Сейчас Ольга продолжает обращаться в различные органы: в милицию, суды, Минюстиции, консульства, к белорусскому президенту, депутатам… Но никто не может помочь.
Мы попытались оперативно получить комментарии белорусской стороны, однако потребуется время на официальные ответы ведомств.
Пока же удалось поговорить с представителями МИД. Там отметили, что дело не совсем в их компетенции. Говорить о похищении тут нельзя: постановления суда о месте жительства детей не было – это решалось бы по линии МВД.
Если сейчас рассматривается процесс по международной конвенции, то в деле должно разбираться Минюстиции.
Российские адвокаты, с которыми консультируется Ольга, уверены, что дело в Луганске заведомо проигрышное. Женщине остается надеяться только на помощь белорусской стороны, которая может вернуть своих граждан на родину.
С бывшим мужем собеседницы Алексеем нам пообщаться не удалось: Ольга не согласилась дать его номер, аргументировав тем, что после он может снова ограничить ее общение с детьми. Если мужчина выйдет на связь с редакцией, Tochka.by готова выслушать и опубликовать его точку зрения.
Мы подготовили запросы в ведомства и опубликуем ответы, как только они будут получены. Tochka.by будет следить за развитием этой истории.