Про героическую оборону Брестской крепости сказано и написано много, тем не менее, хватает и недоговоренностей. Одна из дискуссий, которая периодически разгорается, – участие кавказцев в защите Цитадели.
Некоторые говорят о 200 защитниках-кавказцах, другие – о 400. Разобраться в этой непростой арифметике Sputnik помог директор мемориального комплекса "Брестская крепость-герой" Григорий Бысюк.
К началу Великой Отечественной войны в Брестской крепости дислоцировались части и подразделения Западного Особого военного и Белорусского пограничного округов. Сколько было военных, достоверно установить практически невозможно: списки личного состава воинских частей не сохранились. Главный источник информации – воспоминания выживших и отрывочные архивные данные, на основании которых установлено: в июне 1941 года в крепости было около девяти тысяч человек (с учетом гражданского населения).
"Часть личного состава была вне крепости–в летних лагерях, на учениях, на строительстве 62-го Брестского укрепрайона. На случай начала войны находившиеся в крепости должны были выйти в районы сосредоточения и занять укрепрайон. Для того чтобы прикрывать выход подразделений из крепости, отводился стрелковый батальон, усиленный артдивизионом", – рассказал Бысюк.
По его словам, 22 июня гарнизон крепости попытался вырваться из окружения. К 9 часам утра это удалось сделать примерно половине численного состава. В Цитадели остались около 3,5-4 тысяч человек, в том числе семьи многих командиров.
Согласно анализу имеющихся сведений, в подразделениях Брестского гарнизона в 1941 году проходили службу представители около 30 национальностей и народностей СССР.
Были там и призывники из Закавказских республик:
Также в обороне Брестской крепости принимали участие представители народов Северного Кавказа, в том числе Чечено-Ингушской Автономной Советской Социалистической Республики.
"В картотеках мемориала учтен 21 защитник крепости, призванный разными военкоматами Чечено-Ингушской АССР: 10 чеченцев, 4 русских, 2 татарина, 2 еврея, 3 ингуша. Имена 7 погибших увековечены на мемориальных плитах", – отмечает директор комплекса.
Бысюк отметил, что в послевоенные годы писатели и исследователи из разных регионов СССР стремились увековечить память о своих земляках.
Этим, в частности, занимался чеченский писатель и драматург Халид Ошаев. В книге "Брест – орешек огненный" он привел 240 фамилий мужчин, призванных из ЧИАССР в части и подразделения Брестского гарнизона. В 2004-м году его сын Мусса Ошаев издал книгу "Слово о полку Чечено-Ингушском" со списком воинов, призванных из ЧИАССР, там значилось уже 275 фамилий.
По словам директора мемориала, оба автора в указанные списки включили всех призывников из ЧИАССР, которых они считали служившими в Брестской крепости на основании сведений родственников и односельчан.
При рецензировании рукописи книги "Брест – орешек огненный" сотрудники мемориала обращались к издателям с рекомендацией собрать и представить соответствующие документы (воспоминания, показания очевидцев, сведения военкоматов), на основании которых можно сделать вывод об участии в обороне Брестской крепости, города или гибели в ходе боев лиц, указанных в списке. "Такими документами мы по сей день не располагаем", – сожалеет Бысюк.
Сведения из районных военкоматов ЧИАССР о призыве накануне Великой Отечественной войны утрачены, поэтому подтвердить документально факт призыва и направления для дальнейшего прохождения службы в Брестскую крепость не представляется возможным.
Установлено, что общее число погибших в Брестской крепости военнослужащих, по национальности относящихся к кавказским народам, – 23 человека. Среди них:
В 1957 году командир отделения 8-й стрелковой роты 455-го стрелкового полка младший сержант Владимир Пономарев прислал в музей письмо, где поделился воспоминаниями об участии в обороне крепости.
"Трудно припомнить фамилии моих героев – узбеков, аварцев, чеченцев – пулеметчиков, которые сутками лежали у пулеметов. Они знали, куда стрелять, где огневые точки врага, и боялись, что их смена плохо отразится на боевых операциях... В ночные "охоты" чаще всего брал Али Алиевича Джукаева (сведений о судьбе нет – Sputnik). Нож чеченца ... и мой немецкий разговор давали нам много удачи..." – делится воспоминаниями Пономарева со Sputnik Бысюк.
Также директор мемориала предоставил воспоминания рядового 455-го стрелкового полка Али Гайтукаева, который был снайпером-наблюдателем, но больше занимался работой писаря при роте. Гайтукаев отмечал, что с началом войны кругом творилась неразбериха: "одни бросались в подвалы, другие просто бегали по двору".
Позже Гайтукаев наткнулся на лейтенанта и доложил ему о том, что в казарме остались документы роты.
"Он тут же приказал мне, чтобы я немедленно вернулся и взял их. Я вернулся и забрал папку с документами. Наш командир жил в городе, поэтому командование брали на себя сержанты и даже солдаты. Когда я выбежал из казармы с документами к воротам, то оттуда солдаты отступали обратно от ворот, говоря, что у ворот немецкий танк", – говорится в воспоминаниях.
После один солдат скомандовал скатить бревна, которые лежали в крепости штабелями, в ров с водой. По ним бойцы и выбрались из крепости.
"В Бресте мы достали боеприпасы и начали оборону города, но сила противника была мощная, и мы не могли удержать линию фронта, с боем отступали в таком порядке: Жабинка, Кобрин, Береза, Слуцк, Бобруйск, Могилев, Орша. Из выбравшихся со мной из крепости из нашей роты не было никого. Вышел из крепости в тот же день", - отметил Гайтукаев.
Этот вопрос выносился на заседание ученого совета мемориального комплекса 15 июля 1975 года. По его итогам принято решение считать участником обороны Брестской крепости:
Также к ним относятся военные, которые ушли из крепости до ее окружения, и те, кто встретил войну в Бресте и его пригородах – участник боев в районе города.
А еще те, кто принял бой в полосе государственной границы (за пределами крепости) – военнослужащие 17 Краснознаменного пограничного отряда, 62 укрепрайона (и занятые на его строительстве) – участники приграничных боев в июне 1941 года.
Борис Шадыжев в художественно-документальной повести "Шагнувший в бессмертие" описывает эсэсовского офицера, сына литовского помещика Антанаса Станкуса, который вспоминает, как израненные защитники Брестской крепости выходили в штыковые атаки с выкриками на непонятном гортанном языке. Также сказано о последнем защитнике крепости – Умат-Гирее Барханоеве, который якобы застрелился перед строем немецких солдат.
Как утверждает директор мемориального комплекса, это все – вранье.
В 1941-м году иностранцы в вермахте и частях SS не служили, их стали привлекать к службе только с 1943-го, рассказывает Бысюк.
Утверждается, что "эсэсовская дивизия стояла недалеко от Брестской крепости в городе Перемышль на реке Буг". Для того чтобы это опровергнуть, достаточно посмотреть на карту: Перемышль находится более чем в 300 километрах от Брестской крепости, и расположен город на реке Сан.
Также документально не подтверждены участие в обороне крепости, пленение и гибель Барханоева. В картотеках учета офицерского состава и учета безвозвратных потерь Центрального архива Министерства обороны РФ значится имя старшего сержанта Османа Барханоева, но он погиб в 1944-м году под Одессой.
Директор мемориального комплекса отмечает, что ныне живущие потомки защитников крепости интересуются прошлым их дедов и прадедов: отправляют запросы, чтобы установить судьбы погибших. Письма поступают из разных стран. 22 июня 1941-го года украинцы и русские, белорусы и грузины, армяне и азербайджанцы стояли плечом к плечу, принимали свой первый, а кто-то – и последний бой.
Память об их подвигах застыла в мемориалах и обелисках, в надписях на стенах крепости, в книгах и кинофильмах, в экспонатах, которые берегут для будущих поколений работники мемориального комплекса.