«Привет, хлопчик маленький». Как пинская мама «с диагнозом» пытается вернуть своих детей

11.01.2019 13:44

Пинская однокомнатная квартира Алены Кирилюк забита детскими вещами. На тумбочке, у стены, стоит бизиборд для развития мелкой моторики. Это для ее 9-месячного сына Марка, который сейчас находится в доме ребенка. Под окном — застеленная люлька. Тоже для него. Рядом — прогулочная коляска и шкаф с детскими вещами. Все для Марка. А в углу комнаты стоят две кроватки. Это для его двухлетнего брата Мирослава и пятилетней сестры Снежаны, которые живут в двух разных приемных семьях. Алена для своих детей купила все, что нужно, осталось самое сложное — вернуть их себе.

Алена не местная. Родилась в Дрогичинском районе, в деревне Толково. В Пинск переехала в июне, через неделю после того, как у нее отобрали младшего сына Марка. В чужом городе женщина еще обживается: сняла квартиру, нашла работу — чистильщиком оборудования.

Алена садится за стол у стены, на котором сложены папки ее переписок с госорганами, медсправки, заключения, решения, и начинает рассказывать свою историю — бумажку за бумажкой. В стопках Алена находит свое письмо экс-министру труда и соцзащиты, а ныне заместителю председателя Совета Республики Марианне Щеткиной, которая в свое время помогла Анне Бахур отстоять своего ребенка. Начало стандартное: «Уважаемая Марианна Акиндиновна, прошу не пройти мимо моей беды». А дальше — история ее борьбы за своих детей.

«Сразу же отобрали ребенка»

Первенец у Алены родился 19 июля 2013 года. В то время она жила в Мядельском районе, деревне Комаровка, работала дояркой на предприятии. На свет появилась девочка. Назвали Снежаной.

«Претензий ко мне со стороны мядельских органов опеки не было. Я справлялась с родительскими обязанностями в полной мере», — писала в письме Щеткиной Алена.

В Мяделе женщина жила в служебном доме. Она бы оттуда и не уезжала, если бы не сломался котел. Своих средств на его ремонт у мамы не было, а зимовать с дочкой в неотапливаемом доме она не хотела. Поэтому осенью 2014 года переехала к своей маме в Дрогичинский район.

«Там у меня сразу же отобрали ребенка на основании решения врачебно-консультационной комиссии от 8 декабря 2014 года, так как я имею диагноз «легкая умственная отсталость», — указала в своем письме женщина.

Снежану у мамы забрали, когда ей был год и три месяца. Алена достает из кипы бумаг решение Дрогичинского райисполкома. В документе указано, что девочке дали статус ребенка, оставшегося без попечения родителей, в связи с тем, что ее мать имеет заболевание, «входящее в перечень заболеваний, при наличии которых родители не могут выполнять родительские обязанности».

С диагнозом «легкая умственная отсталость», по которому она якобы не может выполнять родительские обязанности, Алена не согласна. По ее словам, в детстве мама из-за сложной жизненной ситуации вынуждена была отправить ее учиться в Антопольскую вспомогательную школу-интернат, которая находилась недалеко от дома.

— Я имела этот диагноз, так как в ином случае не имела бы возможности там обучаться, — объясняет Алена.

Снежану отправили в пинский Дом малютки, а затем определили в приемную семью.

— Я обжаловала решение и в Бресте, и в Минске — а мне все один ответ, — вздыхает Алена.

30 сентября 2016 года женщина родила сына Мирослава. Уже в ноябре ребенку на год предоставили статус оставшегося без попечения родителей в связи с тем, что Алена проходила лечение в противотуберкулезном диспансере. После выписки сына ей не вернули. Статус ребенку продлили в связи с тем, что у мамы есть заболевание, входящее в перечень Минздрава. Мирослав прошел тот же путь, что и Снежана. Сейчас мальчик воспитывается в детском доме семейного типа в Пинском районе.

26 марта прошлого года у Алены родился третий ребенок — Марк. В апреле его забрали органы опеки и поместили в дрогичинскую больницу. Некоторое время мама провела в палате с сыном, а 31 мая ребенка перевели в Пинский дом ребенка. Основание то же: у матери есть заболевание, препятствующее выполнению родительских обязанностей.

«Не имеет психического заболевания, препятствующего воспитанию детей»

Когда у Алены изъяли Марка, она поехала в Мядельскую центральную районную больницу, чтобы пройти врачебно-консультационную комиссию по месту прописки и вернуть себе детей.

— Я приехала в Мядель, два дня там пробыла, сказала доктору, что мне нужна справка ВКК. Меня тестировали и сказали, что никакая я не умственно отсталая, — эмоционально объясняет Алена и в доказательство своих слов достает из папки медицинскую справку о состоянии здоровья, которую ей выдали в учреждении.

В документе сообщается, что женщина «не имеет психического заболевания, препятствующего воспитанию детей». Во второй справке из Мядельской ЦРБ указано, что «заключение ВКК о наличии либо отсутствии противопоказаний, препятствующих воспитанию детей, не может быть выдано, так как гражданка Кирилюк не является обязанным лицом». Далее идет ссылка на пункт 3.4 Постановления коллегии Минздрава от 28.09.2016, которое призывает исключить выдачу заключений ВКК о наличии заболеваний, препятствующих выполнению родительских обязанностей, лицам, которые не признаны обязанными возмещать расходы на содержание детей.

Подробнее этот пункт объясняется в письме Министерства здравоохранения, которое еще в 2015 году было разослано подчиненным организациям:

«Признание детей нуждающимися в государственной защите определяется ненадлежащим выполнением родителями (единственным родителем) своих обязанностей по воспитанию и содержанию детей, а не фактом наличия у них болезни и инвалидности. Таким образом Перечень [заболеваний, при которых родители не могут выполнять родительские обязанности] может использоваться исключительно в отношении лиц, являющихся обязанными возмещать расходы, затраченные государством на содержание детей, находящихся на государственном обеспечении. А соответствующее заключение ВКК, выданное лицу в соответствии с Перечнем, может использоваться исключительно при рассмотрении компетентными органами вопроса об освобождении указанных лиц от возмещения расходов, затраченных государством на содержание детей, находящихся на государственном обеспечении».

Далее в письме за подписью первого заместителя министра здравоохранения Дмитрия Пиневича указано, что «сам факт наличия у гражданина заболевания и (или) инвалидности не является препятствием для материнства (отцовства) и не может быть основанием для придания несовершеннолетнему статуса ребенка, оставшегося без попечения родителей».

«Говорю ему: «Привет, хлопчик маленький» — а он в ответ улыбается»

У трех детей Алены двое отцов. Один, по ее словам, уже умер, второй не горит желанием оформлять на себя опеку. В свое время детей пыталась забрать их бабушка, но она дело до конца так и не довела.

С детьми мама старается встречаться как можно чаще. Перед Новым годом Алена, говорит, передала старшей Снежане говорящую куклу, отвезла подарки среднему Мирославу и проведала Марка.

— Марк уже в ходунках ходит, улыбается, что-то хочет сказать, но пока не получается. К телефону часто тянется, — рассказывает Алена.

— А что делаете, когда к нему приходите?

— Да фотографии смотрим, играемся, разговариваем. Говорю ему: «Привет, хлопчик маленький» — а он в ответ улыбается.

Будут ли Марк с Мирославом жить с мамой, решит суд. Сейчас в Пинске рассматриваются гражданские иски отдела образования и управления образования Пинского горисполкома об отобрании у Алены мальчиков. Женщина подала встречный иск с требованием вернуть ей сыновей.

Уже прошло несколько заседаний. На одном из них Алене предложили повторно пройти ВКК в Пинске. Она не хочет: говорит, боится, что в местной больнице к ней будет предвзятое отношение.

«Считаю, что оснований для отобрания у меня детей не имеется. Я могу выполнять свои родительские обязанности и хочу, чтобы дети проживали со мной», — указала в ответном иске Алена.

«Мы вынуждены были туда выехать. Картина была ужасающая»

В дрогичинской опеке «пинскую Алену» — ту, что живет в ухоженной квартире, заставленной детскими вещами, — не видели. Зато хорошо помнят свою, «дрогичинскую Алену» — с антисанитарными условиями и сомнительным образом жизни. Главный специалист отдела образования Дрогичинского райисполкома Ольга Боева, которая плотно взаимодействовала с семьей, подчеркивает: претензии были не столько к состоянию здоровья матери, сколько к условиям, в которых росли и воспитывались дети.

— Она приехала (из Мядельского района. — Прим. TUT.BY) сюда через год с ребеночком, но условий для проживания никаких не было. Стал вопрос о признании ее дочери нуждающейся в госзащите. Когда началась вся эта процедура, выяснилось, что у нее [Алены] имеется заболевание [из перечня Минздрава]. На тот момент, когда отбиралась Снежана, это было достаточным основанием для отобрания ребенка. Сейчас уже законодательство поменялось. Ребенка тогда отобрали, поместили в Дом малютки, а потом уже приемная семья ее забрала, — рассказала Ольга Петровна.

По словам собеседницы, Алена часто навещала дочь и в доме малютки, и в приемной семье, и на «нейтральной территории»:

— Она и с приемной мамой и с ребенком общалась регулярно, нормально, приезжала достаточно часто до того момента, как у нее обнаружили открытую форму туберкулеза. Поскольку в приемной семье воспитываются дети, при таком заболевании допустить общения мы просто не могли — в интересах сохранения здоровья семьи и детей. На сегодняшний день у нас нет документов, подтверждающих, что она здорова. Это единственный момент, по которому мы сейчас ограничиваем ее общение с дочерью. Никаких других препятствий для этого нет.

Мирослава Алена родила в Пинске — и им занимались местные органы опеки. А младшего Марка — в Кобрине.

— К сожалению, Кобрин с нами не согласовал ее выписку из больницы. Она привезла ребенка по месту проживания матери — и буквально через несколько дней нам поступил звонок от фельдшера местного ФАПа. Она была в ужасе: условий никаких, дом нетопленный, антисанитария жуткая, у ребенка нет одежды, гигиенических средств. Мы вынуждены были туда выехать. Картина была ужасающая. Ребенка, чтобы довезти до больницы, нам пришлось заворачивать в, простите, какие-то необъятные женские трусы, которые мы нашли в доме. Больше у него не было абсолютно ничего, — объяснила Ольга Боева.

Изменениям, которые произошли в жизни Алены за последние несколько месяцев, в дрогичинской опеке приятно удивляются:

— Если есть условия для того, чтобы растить ребенка, — да на здоровье. У нее на тот момент [отобрания детей] абсолютно никаких условий не было. Там не просто было социально-опасное положение — угроза жизни. Поэтому мы вынуждены были принимать какие-то меры. Сейчас, если все так меняется… Да ради Бога. Мы только за будем.

TUT.BY также пообщался с начальником управления образования Пинского горисполкома Евгением Менделем. Он сообщил, что «единственная и основная» причина, которая мешает Алене забрать себе младшего Марка, — это заключение ВКК.

— Если бы не это, то воспитывала бы детей?

— Да, — ответил собеседник.

В отделе образования Пинского райисполкома, который «курирует» воспитание в детском доме семейного типа среднего сына Алены, Мирослава, поделиться наблюдениями о нынешних условиях жизни Алены не смогли, так как она проживает на территории города, но отметили, что женщина «интересуется» мальчиком:

— Она его посещает, встречается с ним, — рассказала методист сектора охраны детства Марина Деречук.


Алена с дочерью Снежаной. Фото из архива Алены

Алену поддерживает правозащитное просветительское учреждение «Офис по правам людей с инвалидностью». Специалисты организации оказывают ей юридическую и консультативную помощь. По мнению директора офиса Сергея Дроздовского, шансы у мамы вернуть детей есть:

— Конечно, есть сложности. Вопрос стоит не в том, чтобы «переломить через колено» мнение оппонирующей стороны, а доказать, что есть ресурсы и возможности у опеки организовать жизнь семьи таким образом, чтобы ее сохранить. (…) Органы опеки должны вместо отобрания детей вспомнить о своей первичной роли — организовать полноценную опеку и поддержку семье для того, чтобы она существовала. Для этого привлечь разные сферы: медицину, соцзащиту, общественность, если нужно.

Следующее судебное заседание по Марку и Мирославу назначено на 29 января. Каким бы ни был его исход, Алена уверена, что это только начало ее борьбы. Ведь после пинского суда она планирует добиваться возвращения в семью и Снежаны.

Источник: Источник: TUT.BY
Автор: Станислав Коршунов
Только полноправные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите, пожалуйста.
Комментариев: 0

Интересно