Человек, который нашёл Берестье: воспоминания о брестском археологе Петре Лысенко
21.04.2026
Конец 70-х и 80-е годы вместили в себя многое из того, что историки зачастую называют «тектоническим сдвигом». Экономический рост, который продолжался как бы по инерции, стал постепенно тормозиться. На излете машеровской эпохи требовались новые подходы, чтобы добавить драйва, придать больше динамики прежним начинаниям. Охватить сразу все процессы и связать их в единое целое для продвижения вперед – для этого требовались титанические усилия, твердая воля, нестандартное мышление. Нередко приходилось выбирать приоритеты, делать упор на чем-то более важном, присваивая этому направлению статус «локомотива».
Родился 26 апреля 1926 года в Горецком районе Могилевской области в крестьянской семье. В 1944-1950 годах служил в Советской армии, затем работал водителем в учебно-опытном хозяйстве БСХА. Окончил Белорусскую сельскохозяйственную академию (1956). Член КПСС с 1955 года вплоть до распада СССР в декабре 1991-го.
С 1956 года работал агрономом, директором МТС. С 1958-го – на партийной работе. Окончил Высшую партийную школу при ЦК КПСС (1961). Участник освоения целины, был на ответственной партийной работе в Казахстане. В 60-е годы избран вторым, затем первым секретарем Ивановского райкома КПБ. С 1969 г. – в аппарате ЦК компартии Беларуси. В 1977-1987 гг. – первый секретарь Брестского обкома КПБ. В 1986 г. единственный из партийных руководителей эпохи Михаила Горбачева награжден орденом Ленина и званием «Герой Соцтруда» за высокие достижения в развитии АПК Брестской области.
С 6 февраля 1987-го по 30 ноября 1990 года – первый секретарь Центрального Комитета Компартии Беларуси. Последний глава Белорусской ССР на этом посту (до отмены руководящей роли КПБ 28 июля 1990 года). Депутат Верховного Совета СССР (1979-1991 гг.), член Президиума Верховного Совета СССР (1987-1989). С 1990 г. – персональный пенсионер союзного значения. Почетный гражданин Брестской области. Умер 3 апреля 2022 года.
Ефрем Соколов был как раз из таких «узкопрофильных» руководителей. Он не замахивался на нечто эпохальное, не страдал маниловщиной и не ставил априори провальных задач. При этом умел сосредоточиться на том, в чем неплохо разбирался и потому добивался ощутимых результатов. Именно с этим человеком, стоящим у руля Брестской области на протяжении десяти лет (в 1977-1987 гг. он был первым секретарем обкома КПСС), многие связывали наивысший подъем в аграрно-промышленном секторе и изменение облика деревни. При нем Брестский регион вышел на пик строительства жилья и социально-культурных объектов.
Для кого-то Соколов – почти идеал руководителя. Никто из его современников не мог даже заподозрить его в нечистоплотности. О нем говорили так: «Все годы своей работы в Бресте Ефрем Евсеевич занимался одним – он строил. Строил дома, дороги и гигантские животноводческие комплексы. Есть комплекс на 50 тыс. голов – хорошо, но будет и на 100 тыс. Весь Союз должен есть брестскую свинину. И самим брестчанам должно хватить. А если есть гигантские сельскохозяйственные предприятия, к ним должны вести хорошие дороги. И люди должны жить в нормальных, удобных домах».
Кто-то же, наоборот, уличал Соколова в гигантомании и волюнтаризме, считая неоправданным тратить миллионы бюджетных рублей на возведение огромных комплексов – дескать, гораздо эффективней было бы за те же деньги построить по одной современной ферме в каждом хозяйстве. В общем, сколько людей, столько и мнений. Но то, что о Соколове вспоминают спустя почти сорок лет после того, как он оставил свой след на Брестчине, уже показательно: значит, он работал. Мог, конечно, ошибаться. Но его труд был направлен на созидание. Неслучайно Ефрема Соколова, единственного партийного деятеля в эпоху перестройки, наградили звездой Героя Соцтруда. А следующей ступенькой для него после Бреста (невиданный доселе случай) стал пост первого секретаря ЦК КПБ. Де-факто Соколов был последним партийным лидером Советской Белоруссии. Он вышел на пенсию в 1990 году, уже после того, как компартия перестала быть «руководящей и направляющей силой» – соответствующую статью исключили из Конституции БССР.
Мы как всегда собрали воспоминания об этом человеке людей, которые тесно работали с ним в бытность Соколова руководителем Брестчины и также внесли немалый вклад в развитие нашего региона.
Григорий Михайлович Кусик в 70-80-е годы работал в Брестском облисполкоме, в том числе заместителем председателя, курировал вопросы строительства, энергетики, транспорта:
– Соколов изначально производил впечатление человека сурового и малоулыбчивого. Чем, конечно, сильно отличался от Машерова. При этом Соколов сумел впитать манеру общения Петра Мироновича, при котором он сформировался как руководитель, и именно Машеров рекомендовал Ефрема Евсеевича первым секретарем Брестского обкома. Тон его общения с подчиненными был очень уважительным. Это я хорошо помню. Но главным для него всегда были дела. Тогда в республике активно внедрялась продовольственная программа. За пятнадцать лет, с 1965 по 1980 год, урожайность зерновых выросла в разы, Беларусь стала полностью обеспечивать свои потребности по мясу и молоку, и львиную долю поставляла в другие республики Союза. Соколов, будучи аграрием, прекрасно понимал, что, с одной стороны, достигнут большой прогресс в этой отрасли, а с другой, что сельское хозяйство в республике почти уперлось в потолок. Чтобы развиваться дальше, необходим был прорыв как в технологиях, так и в организации производства. Потом его многие будут критиковать за эти огромные комплексы, которые при нем начали активно строить, и Брестчина стала в этом смысле «полигоном», экспериментальной площадкой. Именно при Соколове были построены «Беловежский», «Западный» в Каменецком районе и «Восточный» в Барановичском, комплекс по откорму КРС в Остромечево и другие. На мой взгляд, в целом подход был правильным. Во-первых, обеспечивалась высокая концентрация и специализация аграрно-сырьевой базы, тесно привязанной к производству. Параллельно с этими комплексами создавались и наращивались производственные мощности по переработке мяса – в Бресте, Барановичах, Пинске и других городах. Во-вторых, эти стройки давали работу нашим строительным организациям. И богатый опыт, который они потом использовали на других объектах по всему Союзу. Соответственно, нужно было подтянуть инфраструктуру, дороги, нарастить производство стройматериалов. То есть создавалась целая цепочка для роста производства и использования новых технологий в смежных отраслях.
О Ефреме Соколове многие отзывались как об идейном коммунисте. Причем эта идейность у него порой зашкаливала, граничила с фанатизмом. Так, к примеру, он категорически был против того, чтобы партийные работники имели дачи. Дескать, в свободное время им лучше поехать в деревню и пообщаться с народом, чтобы узнать, чем люди живут. Сегодня к этому можно относиться с иронией. Но Григорий Михайлович Кусик упомянул еще один эпизод, характеризующий Соколова отнюдь не как «упертого волюнтариста», желающего добиться своего любой ценой.
– Это было в начале 80-х, когда в СССР приезжал лидер Северной Кореи Ким Ир Сен. Частью этого визита должно было стать посещение Бреста. Предполагалось провезти высокого гостя с вокзала по обновленной улице Ленина в Брестскую крепость. Но путепровод через железнодорожные пути тогда еще только начали реконструировать, там велись подготовительные работы. Меня пригласил Соколов и говорит: на нас давят сверху, мол, надо ускориться и сделать мост к приезду высокого гостя. Возможно ли это? А если нет, давай будем искать какие-то иные пути, чтобы не ударить лицом в грязь. Я сказал, что разузнаю и доложу. В итоге мы поехали вместе с Ефремом Евсеевичем в мостоотряд, который проектировал и строил этот сложный объект. На месте первый секретарь обкома, поговорив со специалистами, лично убедился, что в столь сжатый срок выполнить такой объем работ при технологиях, которые были в то время, невозможно. И чревато последствиями. «Я снимаю этот вопрос», – сказал Соколов. И мы нашли обходной путь, сделали временный объезд, по которому провезли корейского вождя.
Своими воспоминаниями о Ефреме Евсеевиче поделился Николай Анатольевич Кривецкий, работавший в то время на ответственных должностях в Брестском обкоме и облисполкоме.
– Я познакомился с ним в 79-м году, когда меня из Дрогичинского района перевели, а по существу, заставили перейти на работу в обком партии. Естественно, я знал, что есть большой начальник Соколов, секретарь обкома, а я «всего лишь» заместитель председателя колхоза в Хомске. О том, что я буду работать рядом с Ефремом Евсеевичем, даже в мыслях не было. Своей карьерой я во многом обязан именно Соколову. Хотя был момент, который мог поставить на ней крест. В 1979 году прилетел со стороны Иваново в наше хозяйство вертолет с первым секретарем ЦК Машеровым на борту. Мужики в мое отсутствие успели пожаловаться на плохие условия работы. Тут как раз подъехал я и попал, что называется, под горячую руку. Мысленно уже простился с должностью, однако оргвыводов не последовало. Машеров, как умный человек, в тот момент, видимо, просто подыграл малость подвыпившим колхозникам, но сгоряча рубить не стал. Вскоре я был назначен инструктором обкома. Долго, правда, сопротивлялся предложению о переходе. Но попал на беседу к Соколову. Он спросил о причинах отказа. Я честно ответил, что, по моему мнению, у партийного работника должен быть хорошо «подвешен язык», а я по природе куда больше хозяйственник, чем идеолог. На что первый секретарь обкома ответил: «Это дело наживное». Тогда я привел еще один аргумент: новое место работы требует хорошей памяти на цифры, а у меня с этим проблема. Он тогда задает мне парочку вопросов касательно урожайности в районе, я честно отвечаю и слышу от него фразу: «Чего дурака валяешь? Приезжай работать!» В итоге пришлось согласиться.
Основной идеей Соколова в должности первого секретаря обкома, как мы уже упоминали, было строительство крупных животноводческих комплексов – птицефабрик, свинокомплексов, ферм по откорму КРС. Под это, как говорили в то время, «выбивали средства», не в последнюю очередь благодаря умению руководителя области наводить мосты в Москве.
– Я видел в Соколове хорошего организатора, умеющего найти подходящих людей. У него получалось гармонично соединять требовательность и человечность. Я всегда много раз думал, прежде чем идти к Соколову, какие вопросы он задаст, о чем спросит. Не все выдерживали такой стиль работы, кого-то он переводил на другие должности. Но всегда без ломания судеб. Этим он отличался, несмотря на то, что с виду казался суровым и даже угрюмым, – рассказывает Николай Анатольевич.
В последующие годы Н.А. Кривецкий занял должность председателя Ивановского райисполкома. В то время первый секретарь обкома держал под пристальным контролем свиноводческий комплекс «Боровица», который строился на Ивановщине и должен был стать примером для соседних районов. К тому же Соколов в начале своей карьеры возглавлял Ивановский райком КПБ, с этим районом его многое связывало. С комплексом «Боровица» все сложилось удачно, он начал работать в срок и быстро доказал свою эффективность. А в судьбе Николая Кривецкого успехи Ивановского района стали очередной ступенькой к новым, более высоким рубежам. Партия двигала кадры в большинстве случаев исходя из их профессиональных качеств. Чтобы заступить на более высокий пост, необходимо было получить закалку и хороший опыт в смежных отраслях.
– В Иваново мне работалось комфортно, – вспоминает Н.А. Кривецкий. – У нас сложился хороший тандем с первым секретарем райкома Владимиром Гетманчуком. Поэтому я был не в восторге от новости, что Кобрину нужен новый первый секретарь и что Соколов видит меня на этом месте. Решили мы с Владимиром Николаевичем уговорить его изменить решение. Гетманчук поехал в Брест. Однако по возвращении говорит: «Наверное, ничего не получится». Все же я сразу не сдался и сделал еще одну попытку, через второго секретаря, который вел кадровые вопросы. Но тот вскоре позвонил мне и сказал: «Николай, ничего не получится. Соколов настаивает». В Кобрине он часто бывал у меня. Все мои новшества, все инициативы находили у него поддержку. Многое из созданного тогда – крупные хозяйства, паром через Днепробуг, дороги – стало настоящей визитной карточкой Кобринщины. Недаром Кобринский район был в числе регионов, которые Ефрем Евсеевич решил показать гостям из ЦК КПСС во время проведения всесоюзного семинара по сельскому хозяйству.
Уже упомянутый нами Владимир Николаевич Гетманчук также долгое время работал под руководством Соколова, о котором всегда отзывается с теплотой, как о добропорядочном человеке и умелом руководителе:
– Его главными качествами были чуткость и умение разбираться в людях. Он очень ценил кадры, старался делать так, чтобы каждый руководитель мог проявить себя с наилучшей стороны и чтобы это приносило пользу стране и людям. Он не любил много говорить, не был великими оратором. Это был человек дела. За период его работы на Брестчине был за довольно короткое время создан мощный базис для развития крупного сельскохозяйственного производства и строительства. Это, несомненно, очень позитивно сказалось на развитии всей экономики региона, создало условия для роста уровня жизни людей. Опыт Брестчины изучался и во многих случаях внедрялся как в Беларуси, так и в других республиках Советского Союза, хотя время уже тогда было непростое. Брестская область тогда стала, по сути, всесоюзной школой агропромышленного производства. Изучать наш опыт ехали со всего бывшего СССР, от Камчатки до Ленинградской области.
Но не только селом единым жила республика и наш регион. Промышленности и социальной сфере также уделялось повышенное внимание. Не проходило и года, чтоб в области не открывалось несколько производств – от солодовенного завода в Иваново до Березовского КСМ. Массово строили школы, больницы, детские лагеря и санатории. Вспоминает В.Н. Гетманчук:
– На Ивановщине, где я работал первым секретарем, а до меня, в 60-е годы, эту должность занимал Ефрем Евсеевич, есть прекрасное место, удивительно красивое, на берегу живописного озера Завышанское. Там когда-то была летняя резиденция графа Пусловского. Когда Соколов стоял во главе района, там начинали строить пионерский лагерь, но так и не закончили. В начале 80-х стояло пару недостроенных домиков, заросших кустарником. Будучи в Бресте, я поделился с Соколовым своими соображениями: мол, надо эту территорию с шикарной природой использовать и построить там санаторий для тружеников села. Зная, что Ефрем Евсеевич неровно дышит к сельчанам, я решил на этом сыграть. Буквально через пару дней мне позвонил руководитель «Облсельстроя» и сказал, что ему дано поручение первого секретаря обкома изучить возможность строительства санатория и что он готов немедленно выехать в Ивановский район. Так в то время решались вопросы. И санаторий действительно построили. Открыли мы его в 1987 году, назвали «Алеся». Насколько мне известно, он и сегодня успешно работает.
И все же сельское хозяйство было несомненным приоритетом в деятельности Ефрема Соколова. В этой отрасли он хотел добиться максимума – вывести область, а потом и республику на уровень европейских и мировых стандартов. Сказать, что это получилось повсеместно, – все же погрешить против истины. Но прорыв был сделан колоссальный. По производству мяса и молока на душу населения Беларусь стала всесоюзным лидером, обогнав многие европейские страны.
– Наш колхоз «Память Ильича» с центром в Остромечево постоянно укрупнялся. В него вошли четыре хозяйства, – вспоминает многолетний руководитель знаменитого сельхозпредприятия Алексей Степанович Скакун. – Ставка была сделана на создание крупных молочно-товарных комплексов на 10 тысяч голов. Первый такой комплекс, экспериментальный, можно сказать, мы построили в начале 80-х. Соколов тогда неоднократно приезжал к нам, оказывал всяческую поддержку. Он действительно поддерживал все наши начинания, которые соответствовали его представлениям о том, как должно выглядеть село. По сути, первые агрогородки, которые в те времена еще так не называли, появились на рубеже 70-80-х годов. Условия жизни в них должны были быть максимально приближены к городским. Соколов был уверен, что эта идея абсолютно правильная, позволяющая притягивать кадры, создавать возможность для работы высококвалифицированных специалистов в агропромышленном комплексе. Поддерживал он и внедрение прогрессивных методов экономического стимулирования, основанных на хозяйственном расчете. Мы у себя в колхозе были одними из первых, кто этим занимался. Соколов видел результат, потому всячески старался нас поддержать. Часто он мне говорил: «Вы на правильном пути. Многие боятся всего нового, а вы молодцы, не испугались, и результат не замедлил прийти». На мой взгляд, это неправда, что Соколов был консерватором до мозга костей. Но любые новшества он всегда оценивал с точки зрения результата. Просто поговорить – это было не про него.
Вполне терпимо, не в пример многим нынешним руководителям, относился Ефрем Соколов и к другому мнению, даже отличному от своего.
– С Соколовым можно было спорить, не опасаясь разозлить его. Но при этом использовать конкретные доводы, а не крики, слезы и просьбы. Помнится, один из долгих диспутов закончился словами Ефрема Евсеевича: «Прекращаем спор! Вы правы! Своими аргументами вы изорвали мне всю рубашку!» – рассказывает журналист Яков Алексейчик, более шести лет проработавщий помощником первого секретаря Брестского обкома КПБ.
Однако Ефрем Евсеевич крайне негативно реагировал, когда уже принятое решение или поручение кем-то игнорировалось.
– Железное правило Соколова состояло в том, что он никогда и ни на кого не повышал голос, даже когда излагал серьезные претензии к работе подчиненного, оперировал фактами и документами, – продолжает Яков Алексейчик. – Одно из своих наставлений Соколов завершил так: «Запомните! Подчиненный не сможет подвести своего руководителя, не выполнив его поручение. Он подведет, прежде всего, самого себя, так как будет наказан за неисполнительность».
В 1987-м Ефрема Соколова перевели на самую высокую должность в Белорусской ССР – первого секретаря ЦК КПБ. На выборную конференцию в Бресте, которая должна была утвердить его преемника, Соколов не приехал. Это было его принципиальной позицией – не хотел, чтобы его упрекали в том, что «давит». Но слово свое сказал устами второго секретаря ЦК Геннадия Бартошевича. Первым секретарем обкома вместо себя Соколов рекомендовал Анатолия Антоновича Зеленовского, до этого работавшего председателем Брестского облисполкома.
В кулуарах конференции прошел слух: бывший руководитель области хочет отблагодарить свои кадры за то, что они не мешали ему работать. Но спорить не стали. Зеленовского избрали почти единогласно.
Соколов же, до 1990 года стоявший во главе республики, пытался распространить на другие регионы позитивный опыт развития АПК, полученный на Брестчине. Отчасти ему это удалось. Но политический ветер в то время изменился. Был объявлен курс на демократизацию и гласность. Экономика оказалась не на первом плане. Да и финансовые возможности заметно иссякли.
Ефрем Соколов был гораздо больше хозяйственником, чем политиком. Очевидцы рассказывали: перестройку он так до конца не понял и не принял, считал ее непродуманной и поспешной, хотя необходимость перемен не отрицал. Многие потом скажут о Соколове: «это был последний всевластный партийный функционер, с недоумением глядевший на демократические нововведения». Но он, несмотря на все пройденные высокие посты, во многом оставался простым сельским мужиком. Сельское хозяйство и сегодня во многом опирается на наследие эпохи Соколова.
Десять лет назад Н.А. Кривецкий был на 90-летии Е.Е. Соколова. Как рассказывал Николай Анатольевич, юбиляр в деталях вспоминал эпизоды, связанные с работой на Брестчине.
– Соколов – это классика советской управленческой школы – одновременно хороший руководитель и хороший подчиненный для вышестоящих начальников. Он жил не для себя, жил для людей. В этом же и трагедия людей подобного склада: они не могли сказать «нет», когда это «нет» было жизненно необходимо. Внутренне не согласный со многим из того, что делалось в годы перестройки, он невольно становился заложником гибельной политики вышестоящих лидеров, – отмечает Николай Кривецкий.
Пожалуй, это самая объективная оценка деятельности последнего руководителя Советской Беларуси, которому в эти дни исполнилось бы сто лет.