Имя Александра Ивановича Лыщика – своего рода символ белорусской скульптуры. Его работы стали визитками многих городов нашей страны. Как, например, памятник бобру в Бобруйске, монументальные проекты в Кобрине – основателям города Владимиру Васильковичу и княгине Ольге Романовне, Три грации, Боцман, а в Каменце – градорубу Алексе. Авторские работы Александра Лыщика занимают достойное место в частных коллекциях в Арабских Эмиратах, Англии, Бельгии, Италии, Китая, Люксембурга, Польши, России, США и Швеции. Всего не перечесть.
13 августа Александру Лыщику исполнилось бы 70 лет. И именно 13 августа в районном Доме культуры в Каменце откроется выставка памяти талантливого мастера, нашего земляка. Накануне я встретилась с вдовой скульптора Зоей Савельевной, которая все так же безгранично предана супругу, покинувшему этот мир 10 лет назад, и полна любви и уважения к нему. Именно она была первой, кому представлял Александр Иванович только что законченные работы.
– Талант Александра Ивановича от Бога, потому что такому невозможно научить, – рассказывает Зоя Савельевна. – Он всегда был сам по себе. Кроме мастерской, не было ничего. Я приходила туда, когда он уже отлил, обработал скульптуру. И он часами сидел и гладил свою работу. Гладил и гладил. Получал наслаждение от того, что у него получилось.
Александр Иванович был настоящим художником, абсолютно лишенным коммерческой жилки. И на нем умели и любили зарабатывать. Ну, Саша и продавал свои работы за копейки. Их уносили из мастерской только так. Всем доверял. В конце концов, было создано ОДО «Бронза-стиль». Когда я еще работала, было не до финансовой стороны. А уйдя на пенсию, почувствовала, что нужно быть при муже. Увидела, что там творится, и взяла все в свои руки. Стала директором фирмы. Из последних его работ – монументальные комплексы в Кобрине к Дожинкам. Тогда Александра Ивановича готовили к Премии Президента «За духовное возрождение». Но его парализовало, а эта премия вручается персонально, поэтому он ее не получил. Не успел…
Она скромна, как и сам скульптор. Зоя Савельевна родом из Дворцов. Приехала в Каменец после училища культуры методистом в ДК. Александр Иванович же только пришел из армии.
– Тогда все ходили в Дом культуры на танцы. Это было место, где собиралась вся молодежь. И вот как-то после танцев я с его соседкой шла по городу, возвращались домой, а он шел навстречу. И так мы познакомились. Целый год каждый вечер встречались, гуляли и много говорили. А потом он уехал в Минск на автозавод рабочим, – вспоминает Зоя Лыщик.
Не цветы дарил молодой художник девушке, а свои работы. Александр Иванович тогда занялся резьбой по дереву. И больше всего его интересовала инкрустация. До сих пор эти непрофессиональные, но дорогие сердцу работы Зоя Савельевна бережно хранит дома. Временами перебирая их, возвращается в годы юности.
Она заочно училась в театрально-художественном институте на режиссерском факультете, когда он уехал в столицу, где познакомился с человеком, скульптором-любителем, который увидел работу Александра Ивановича в скульптуре и посоветовал поступать в институт.
Но молодой художник возвращается в Каменец и делает предложение Зое Савельевне. В 1973 году пара поженилась.
– В качестве свадебного подарка Саша маслом писал мой портрет. Но тогда так увлекся скульптурой, что не закончил руку. Портрет долгие годы лежал на чердаке, пока муж не попросил коллегу-графика дописать. Тот художник начал все обновлять, зачем-то добавил цветы… И картина стала другой. Я расстроилась, конечно. И, тем не менее, храню ее как часть нашей истории. Сегодня она висит в Каменце, в родительском доме Александра Ивановича, – рассказывает Зоя Савельевна.
Через год Александр Лыщик решается поступать в театрально-художественный институт. А набирали на скульптуру всего 5 человек. Последний экзамен – сочинение. Из всех желающих поступает он один. Но так как курс не набрали, ему предложили перевестись на любой другой факультет: живопись, графику. Он отказался и забрал документы. А на следующий год он снова будет поступать на общих основаниях.
У молодой семьи родилась дочь Ирина. Зоя Савельевна поехала на зимнюю сессию и подошла к ректору. Рассказала про мужа. Ректор сказала, чтобы на следующий год, когда будет поступать, подошел к ней, чтобы поставила в известность комиссию. И вопрос с поступлением будет решен.
– Но Александр Иванович не тот человек, который будет просить. Из-за своей скромности даже к преподавателю не подошел бы, не то, что к ректору. В свои 22 года он не понимал, какая это честь – поступить. Что такое – пять человек из всей Беларуси! И прошел именно он, самородок, за плечами которого не было ни художественных школ, ни училищ, – сокрушается моя собеседница.
В итоге, Александр Иванович поступал в институт четыре года подряд. И в последний раз, как и в первый, набирал студентов скульптор Геннадий Ильич Муромцев. Он вспомнил Сашу Лыщика и сказал, что этот парень ему нужен. Так он стал студентом.
– Александр Иванович ведь с раннего детства любил лепить. Его мама рассказывала, что все ковры были в пластилине, потому что шла война: советская армия против немцев. И таких солдатиков не было ни у кого! С ювелирной точностью Саша лепил обмундирование и оружие. Ну, и все это, конечно, было на ковре, – с улыбкой рассказывает Зоя Савельевна. – И я понимала его. Я ведь тоже творческий человек. И прощала многие вещи, как и все жены, наверное, своим мужьям, а они – нам. Я все ему прощала за талант. Безусловно, за талант…
Зоя Савельевна закончила институт, а Александр Иванович поступил и уехал учиться. Шесть лет на стационаре.
– А я с дочкой здесь, в Каменце. И мой свекор, очень хороший человек был, просто как отец родной, царствие ему небесное, говорит: «Зоя, тебе здесь делать нечего. Тебе надо уезжать в Минск. Там, где муж, там и жена».
И в марте 1978-го они переехали в Минск, сняли квартиру. Потом Зоя Савельевна устроилась на работу в Дворец культуры профсоюзов. Жили в одном конце города, работали – в другом. Машины нет, маленький ребенок. Он – студент-стационарник, она работает, чтобы содержать семью. И только через года два Александр Иванович устроится на работу художником-оформителем магазинов. Их зарплат хватало уплатить за квартиру и более-менее на что-то жить.
У родителей помощи просить стеснялись. Да и не принято это было. Если была возможность где-то достать мясные продукты, родители привозили. Но не деньги.
В 1981-м родился сын Вячеслав. И уже через два года Зоя Савельевна оставляет любимую работу в Дворце профсоюзов и уходит педагогом-организатором в ЖЭС – там давали служебное жилье. Получили квартиру как раз рядом с театрально-художественным институтом. Муж получает диплом, и его оставляют на кафедре преподавателем. Но зарплаты в институте были совсем маленькими, и он принимает решение работать на себя. Союз художников выделил помещение под мастерскую, и Александр Иванович работает скульптором, а все свои труды отдает в галереи.
– Все время он пропадал в мастерской, и в выходные, и в праздники. Мастерская для него была и домом, и любимой работой. И любимыми женщинами были те, которых он создавал. Его жизнь целиком и полностью была в творчестве. А быт – на мне. Тут, конечно, мужа у меня не было. Если я начинала делать ремонт, мужа не было. Он приходил в полночь и уходил с рассветом. Понимаете, он не выносил дискомфорта и беспорядка. А если надо было что-то подремонтировать дома, он говорил: «Зоя, я за это время вылеплю работу, принесу тебе деньги. Ты уплати специалисту, пусть тебе сделает, что надо». «Каждый должен заниматься своим делом», – любил повторять Александр Иванович.
Дети родились в творческой семье и это понимали. Заезжая в мастерскую, они видели, чем папа занимается, чувствовали его любовь к скульптуре. А Александр Иванович изначально не видел в них чрезмерной любви к искусству, как он это понимал. Ведь для него, кроме рисования и лепки, ничего больше не существовало. Считал, что у Иры и Славы недостаточно усидчивости, хотя некоторые задатки все же есть – музыкальные и художественные – от обоих родителей.
Дети выросли. Ира поступила в технологический техникум на моделирование и конструирование одежды. Но по состоянию здоровья вынуждена была оставить эту профессию. Оказалось, у нее аллергия на краски, которыми красят ткани. Позже она поступит в институт современных знаний, получит специальность «экономика в сфере производства», встретит будущего супруга и уедет с ним в Люксембург.
Слава закончил институт правоведения. По образованию – юрист, но в жизни – музыкант. В свои 20 лет он уже жил эстрадой, писал песни и музыку. Был известен зрителю в 2000-х под псевдонимом Нилс. Талантливый исполнитель выступал со своими песнями на многих фестивалях и концертах, входил в топ популярных артистов. Пожалуй, первой его большой победой был конкурс «Народный артист» в Москве, в котором он участвовал 18-летним парнем. Слава выступал под номером, перешагнувшим 18000. Тогда из всех претендентов отобрали всего 30 человек, 10 – из Беларуси. Слава вошел в эту десятку вместе с Дмитрием Колдуном и Русланом Алехно. К слову, с Дмитрием они крепко дружат до сих пор. Артист все еще не теряет надежды вернуть друга на сцену.
– Саша сам по себе был очень порядочным человеком. Он никогда никого не осудил. Знаете, есть люди по душе, а бывает – не очень. Если это был не его человек, он просто спокойно уходил. Но он никогда не давал никому оценку. И когда дети были еще маленькими и начинали про своих друзей что-то говорить, так муж деликатно пресекал их и говорил: «Вот этого делать не надо». Дети, конечно, редко видели папу, но метко. Часто ему было достаточно одного взгляда. Он не только учил их творчеству, но и общению с людьми, рассуждать и понимать мир, – говорит Зоя Савельевна.
Болезнь Александра Ивановича стала ударом для всей семьи. У него обнаружили глиобластому. Первое, что испытали, – шок. Как такое может быть, если он никогда даже в больнице не лежал?
– Муж болел год и два месяца. Девять месяцев был прикован в постели. И ему, трудоголику, который не видел ни выходных, ни проходных, лежать парализованным было невыносимо тяжело. Был очень неразговорчив, но однажды сказал: «Ну, ничего. Я о себе кое-где оставил память…» Уходил постепенно, так спокойно и ушел. Мне очень его не хватает. И дети до сих пор страдают, – только сейчас, спустя десятилетие, Зоя Савельевна может говорить о нем без слез. Едва. Видно, что душа ее плачет.
Когда Александр Иванович умер, надо было срочно перевезти работы, потому что Союз художников попросил освободить мастерскую, за аренду которой накопился огромный долг. Выхода не было, и все работы, формы, инструменты развезли по друзьям.
Тогда же Слава понял, что должен сохранить все наработки отца. А формы – недолговечны, поэтому сын скульптора поставил себе задачу все перевести в бронзу. Про эстраду он вынужден был забыть. И сегодня музыка для него остается любимым делом, но заниматься им нет времени. Нужно спасти творческое наследие отца и отдать дань уважения своему роду.
Славу отец долго не подпускал к мастерской, только в последнее время, перед уходом, стал немного учить сына. Но больше все же давал задания, а потом указывал на ошибки. И с каждым разом выходило все лучше. Сейчас Слава может все. Кроме как лепить. Это должен делать мастер.
Он восстановил много папиных работ. И если кто-то хочет заказать скульптуру Александра Ивановича, Слава снимает с нее форму, делает работу и продает, но «рука» скульптора-отца остается в семье.
После ухода скульптора его дочь начинает писать картины. Работы Ирины Лыщик можно посмотреть на ее страницах в Инстаграм, на Фейсбуке. Она заканчивает художественную школу в Люксембурге и планирует открыть галерею, где будет обучать рисованию детей.
Александр Иванович очень любил Каменец, все мечтал вернуться сюда. И безумно дорожил тем, что его работа, сделанная, по сути, еще студентом, установлена здесь. Дипломная работа Александра Лыщика – одно из излюбленных мест гостей Каменца. Мало какой турист не делает фото с градостроителем Алексой, гордо указывающим рукой на Каменецкую башню.
– Знаете, меня до глубины души обижает, что в Каменце есть люди, пытающиеся переписать идею, доказывающие, что это не Алекса, а князь Владимир Василькович. Основываясь лишь на том, что он в накидке и сапогах. Но ведь это собирательный образ. Ни в одних исторических документах нет описания его одежды. Александр Иванович потому и «надел» ему повязку на голову, а не корону, чтобы было видно, что это не князь, а подмастерье.
Александр Иванович выстрадал эту работу. Он пропадал в библиотеке имени Ленина (Национальная библиотека), ему позволили войти в государственный архив. Он перелопатил море литературы. И до 80-х годов никто не знал, что князь Владимир Василькович поручил градорубу Алексе «срубить» город Каменец. Об этом никто не знал, пока Александр Иванович не раскопал историю, – рассказывает супруга мастера.
Здесь, в Каменце, по улице 1 Мая стоит родительский дом Александра Лыщика. И Зоя Савельевна каждый год приезжает сюда в апреле, а уезжает в ноябре.
Александр Лыщик похоронен в Минске на Северном кладбище. Зоя Савельевна установила ему такой памятник, по которому сразу определишь, – здесь покоится удивительный человек. Это глыба. Огромный камень из необработанного гранита, на нем – простенький крест, имя, годы жизни. Его скромный портрет стоит рядом. Александр Иванович не любил фотографии на памятниках…